Публикуемый ниже очерк был написан Д. Э. Пучкиным
в 1999 г., когда он был представителем Братства св. Пия Х в Москве
(окт. 1993 - авг. 1999 гг.), для альманаха российских католиков «Покров», членом
редколлегии которого он также был при выпуске первых трёх номеров. После выхода первого номера печатной версии альманаха русских католиков «Крестоносец» (окт. 1999 г.), где в частности была помещена (стр. 15-18) критическая рецензия на статью Александра Георгиевича Крысова «Оазис истины» («Покров», № 1, 1999, стр. 20-49), Д. Э. Пучкин был в выведен из редколлегий московского альманаха «Покров» и минского журнала «Молись за нас» (нояб. 1999 г.).
Дополенения к публикации в Сети, отражающие ситуацию после лета 1999 г., а также вносящие иные уточнения, мы помещаем в [квадратных скобках].
«Когда увидите мерзость запустения, реченную через пророка Даниила…» (Мф. 24, 15), «на крыле святилища…» (Дан. 9, 27). Конечно же, сии слова Свящ. Писания говорят о мистическом «храме» – Церкви как Мистическом Теле Христовом (Ср. Ин 2, 21, Еф. 4, 12). Но и церковь с маленькой буквы страдает от того процесса всеобщей апостазии, который приготавливает приход антихриста. В ее судьбе может отразиться, как в зеркале, вся драма Церкви в современном мiре. Другие авторы данного номера писали об истории храма, мы вынуждены писать о конце этой истории, о его моральной гибели.
Автор данных строк – католик с 1986 года. Многое, что происходило в
московской римско-католической церкви св. Людовика, прошло перед моими
глазами. Меня, к примеру, невозможно обмануть, нагло утверждая, будто во
времена настоятельства о. Станислава Мажейки (1967 – 1990 гг.) в храме
было якобы мало народу (клевета весьма популярная в окружении одного московского
священника, который всегда ненавидел всё связанное с о. Станиславом, т.
е. истинно-католическое, и именно поэтому, видимо, сам-то в католическом
храме в те годы и не появлялся). На св. Мессе по воскресениям в 11.00
в 80-е годы в храме «яблоку негде было упасть» (кстати, сейчас, ввиду последних
перемен, многие из тех прихожан были вынуждены отказаться от участия в
ныне совершаемых тут службах). Не последнюю роль в этом играл тот умиротворяющий
душу настрой, которому способствовала красота интерьера храма. Уход о.
Станислава на пенсию, что вызвало плохо скрываемое злорадство неких лиц,
числящих себя приходским активом (не хочется пачкать перо написанием их
имен), помимо многих прочих негативных последствий, не замедлил сказаться
и на внешнем облике храма: в эпоху полного хаоса, начавшегося в настоятельство
о. Франциска Рачюнаса (1990 – 1991 гг.), из храма был украден ряд иконок
и статуэток, французские ордена, висевшие у алтаря св. Людовика. Поменялся
и духовный облик храма. Забренчали гитары о. Йозефа Гунчаги и его приспешников,
разгоняя всякий намек на благоговение. Зазвучали песенки кальвинистской
псевдомонашеской общины из Тэзе, чей жанр можно определить как псевдорелигиозную
попсу, “sacro-pop”. Когда о. Франциск [показав полную неспособность управлять приходом – Ред.] наконец-то вернулся в Литву и в нашем
храме о. Антонием Геем (настоятелем в 1991 – 1992 гг.) был наведен элементарный
порядок (хотя он и не спас от кражи ни скульптуру св. Петра, ни скульптуру
Божией Матери, подаренную храму Хуаном Антонио Самаранчем в бытность его
послом Испании в СССР, которую ныне он же сам заменил копией [где теперь эта статуя?! – Ред.]), нам пришлось
задуматься о более глубоких переменах. Например, о том, что в храме стали
служить Мессу лицом к народу, как это давно уже широко распространилось
на Западе (причем в 1991-1998 годах для этой цели использовался выломанный
кусок алтаря св. Иосифа). Правда, этот обычай подвергся критике, а кард.
Йозеф Ратцингер написал хвалебное предисловие к книге «Лицом к Богу», подробно
разобравшей всю неуместность данного новшества (1). Частыми стали случаи
сослужения (сoncelebratio) Мессы несколькими священниками, что исторически
не принято в латинском обряде, кроме Мессы на архиерейской [и
пресвитерской – Ред.] хиротонии. Очевиден вред для душ страждущих
в чистилище, вместо нескольких Месс – одна, а значит меньше поминовений
усопших при чтении канона. Были и другие негативные явления, отражавшие
тенденции общецерковной ситуации нашего времени. Однако, на наше счастье,
у Апостольской Администратуры не было денег на «ремонт», т. е. уродование
храма.
В славной роли хана Мамая выступил многоуважаемый о. Бернар Ле Леаннек.
Началось с того, что в 1992 году с алтаря Пресв. Девы Марии исчезли многие
изображения Богородицы: пропали статуи Филиппинской Божией Матери, «Мистической
Розы» и икона Матери Непрестанной Помощи, висевшая в углу, статуя Божией
Матери Фатимской поставлена у стены на место исчезнувшей статуи Божией
Матери Чудотворного Медальона. С главного алтаря исчезли бесследно скульптуры
Богородицы и св. Иосифа, а также Реликварии и Дарохранительницы восточного
обряда. Сравнительно недавно наступил черёд покраски наружных стен. Дело
доброе и долгожданное, сколько было можно терпеть обшарпанность стен храма?
Только исполнение отвратительно. Погиб уникальный орнамент и куда-то пропала
вывеска на русском языке, замененная на франкоязычную (итак, мы, русские,
в приходе как бы уже и не желанны). [В последствии
вывеска на русском языке была восстановлена, см. ниже – Ред.] Кстати будет заметить, что на всех православных храмах во Франции, куда ходят в основном верующие русского
происхождения, вывеска на французском присутствует обязательно, хотя бы
из уважения к стране, где находится храм. Тем самым гражданин Франции Бернар
Ле Леаннек наглядно проявил свое отношение к народу страны, куда он приехал,
и постарался дать понять, что на русской земле хозяин не тот, кто имеет
на это право, а тот, у кого есть СКВ. Одни иностранцы предпочитают развращать русских девушек, другие – вывозить контрабандой наш антиквариат, третьи – поганить наши храмы. Иные читатели скажут нам: «Но это же французский храм!» Не имеет значения, что архитектор – иностранец
по происхождению и некогда строил для иностранцев же; храм построен на
русской земле, обрусевшим архитектором, чьи здания считаются достоянием
российской культуры, большинство современных прихожан – граждане России,
следовательно, это – наше культурное и духовное достояние. В 1950 г. храм
был официально изъят из-под покровительства французского посольства и отнюдь
не закрыт, а передан двадцатке из граждан СССР. Тут советская власть, к
удивлению, поступила правильно, соблюдая историческую преемственность от
царского правительства, способствовавшего упразднению особого статуса храма
ещё в 1854 году. Российские католические храмы – это сокровище русских
католиков! Придет время, и храм в третий раз отберут у французов, тогда
уже навсегда. Но кто восстановит разрушенное?!
Кульминацией активности «Бернара Марсельевича» был произведенный в
1998 году евроремонт в алтарной части. Стены были выкрашены в мертвенно-белый
цвет, как в платном сортире. Это, конечно же, дело вкуса или отсутствия
такового, но при этом были уничтожены кресты, означающие места, помазанные
при освящении храма святым елеем, которые должны сохраняться вечно. Все
ранее висевшие в алтаре иконы сняты. Собственно говоря, это не удивительно
– в XV в. иконы из константинопольских храмов выкидывал султан Мехмед II,
в ХVI в. иконы из женевских храмов выкидывал Кальвин, в ХХ в. иконы из
московских храмов выкидывает о. Бернар. После соответствующей манипуляции
конфессиональная принадлежность храмов менялась, а значит, сомнительно,
насколько теперь католическая… церковь св. Людовика. Но самым возмутительным
деянием была распилка уникального престола работы С. П. Кампиони (Однажды
его уже разламывали одержимые шпиономанией коммунисты, искавшие подземный
ход, что описано в статье А. Г. Крысова [См. А. Крысов,
«Оазис истины», в: «Покров», № 1, 1999, стр. 23 – Ред.]). Старый алтарь
не желают терпеть даже «для красоты», не говоря уже о служении на нем св.
Мессы. Основная часть использована для изготовления нового престола, ярус
для подсвечников вовсе снесен, из боковых крыльев сделаны аналои для чтецов,
а табернакул поставлен сбоку, словно надгробный памятник на постаменте.
Разделены престол и дарохранительница, чем, вопреки ясным требованиям Папы
Пия XII, была разорвана связь между культом Св. Даров и Евхаристической
Жертвой (2). [Теперь табернакул вновь поставлен на
середину, но разделение дарохранительницы и престола сохраняется! – Ред.]
Проявилась характерная черта мышления о Бернара и его окружения – под новый
алтарь переделали фрагмент старого, чтобы тем самым показать, что будто
бы всегда так и было, что новое якобы не ново (типичная для стиля постмодернизма
тяга к «старо-новому»). Некорректность столь антиисторического подхода
очевидна. Честнее было бы поставить ультрасовременный новый алтарь перед
нетронутым старым. Единственное положительное последствие уродования алтарной
части – престол св. Иосифа снова собран в своем прежнем виде. [Теперь
разобран! – Ред.]
Остальное иначе как отрицательно охарактеризовать невозможно. Снесена
алтарная ограда, иначе именуемая «столом Господним», перед которой мы преклоняли
колени, принимая Св. Таины (кому-то хочется приучить верующих причащаться
стоя). Разрушена старинная кафедра (по настоянию нунция, о. Бернар хотел
только передвинуть ее пониже, что, впрочем, тоже плохо), а висевшее на
ней распятие приспособили под запрестольный образ [Где теперь это распятие?! – Ред.]. Снята картина «Распятие»,
находившаяся в углу между главным алтарем и приделом Пресв. Богородицы,
над статуей и иконой св. Терезы Малой. Теперь там стоит светильник, переставленный
из пресвитерия. Автор далек от того, чтобы переваливать всю ответственность
только на о. Бернара, выполняющего современные ватиканские инструкции, но
и проявлять этакую ретивость его никто не заставлял. Во Франции государственные
власти запрещают духовенству перестраивать храмы, построенные до 1905 года.
В Белоруссии сами священники не желают уродовать храмов (я своими глазами
видел, как тщательно сберегается исторический интерьер в римско-католической
церкви Пресв. Троицы в дер. Жодишки Сморгонского района Гродненской области
(XVI в.) – там настоятель о. Иосиф Гиль отказался ставить новый алтарь
и служить лицом к народу, в других храмах, если сохранился старый алтарь,
то новый ставят перед ним, не трогая старый). Только московский храм cв.
Людовика, сохранявший чудом уцелевший от коммунистических гонений дореволюционный
интерьер вплоть до 1998 года, защитить было некому (в Российской Федерации
было два таких католических храма, теперь остался лишь один – Лурдской
Божией Матери в Санкт-Петербурге). Вандалы пришли и никто не в силах были
их остановить. «Госохрана» памятника истории и культуры начала ХIХ в. (архитекторы
Д. И. и А. О. Жилярди), как и в советские времена, оказалась фикцией, никто
никаких мер даже не думал принимать. Робкий голос верующих, пытавшихся было протестовать, остался без внимания. [Впоследствии
храм проинспектировала комиссия из управления охраны памятников, запретившая
трогать то, что ещё не успели доломать и заставившая вернуть вывеску на
русском языке, откачать воду из подвала и стесать штукатурку с белокаменного цоколя. – Ред.] Вот и сейчас, когда пишутся эти строки [лето 1999 г. – Ред.], что-то происходит в одном из боковых нефов, где престол
св. Людовика. Стены уже выкрашены в тот же злосчастный белый цвет, а настенные
кресты опять уничтожены. Что будет с иконами и статуями?! II Ватиканский
Собор положил начало практическому иконоборчеству, распорядившись, во внешне
благопристойной форме (без теоретического иконоборчества), уменьшить количество
священных изображений в церквах (3). На Западе сейчас можно встретить
«католические» храмы без единого священного изображения.
Наивные люди будут ждать от таких людей как о. Бернар духовной помощи
и спасительного благовестия, а такие «пастыри» дадут камень суемудрия вместо
духовного хлеба (Ср. Мф. 7, 9; Лк. 11, 11). Они будут ждать от них сведений
о католическом вероучении, а услышат только пересказ решений Второго Ватиканского
Собора. Они захотят послушать о св. Фоме Аквинском, а услышат об о. Пьере
Тейяре де Шардене, кард. Анри де Любаке и других фальсификаторах католического
вероучения, чьи книги при Папе Пие ХП были запрещены церковной цензурой.
Они захотят многовековой католической культуры, а станут свидетелями ультрасовременного
обновленческого варварства.
Глобальное торжество зла в мiре не пощадило и святых камней нашего
храма. Нет худа без добра. Это сигнал к бдительности. Нам не дают по-страусиному
спрятать голову в песок, забывать о бушующей буре. Не дают упустить из
виду, что сейчас «времена мрака и твердости в вере» (4). «Да будут чресла
ваши препоясаны и светильники горящи!» (Лк. 12, 35). Чтобы Сын Человеческий,
пришед, нашел веру на нашей многострадальной земле (Ср. Лк. 18, 8).
1) «Истина и Жизнь», инф. прилож., № 4, 1993, стр. 5. Автором данной книги, о чем забыли написать в «Истине и жизни», является свящ. проф. Клаус Гамбер (1919 – †1989).
2) Пий XII, Обращение к Международному Литургическому Конгрессу, Ассизи – Рим, 18-23 сентября 1956 г.
3) II Ватиканский Собор, Конституция о Богослужении « Sacrosanctum concilium », nn. 124-125.
4) Выражение архиеп. Марселя Лефевра.
