Статья гр. Г. Беннигсена была впервые опубликована в «Католическом Временнике» (кн. III, Изд. Об-ва св. Иоанна Златоуста, Париж, 1929). В данной перепечатке все цитаты из Священного Писания, за исключением находящихся в литургических текстах, даны по Синодальному переводу Библии. В сносках введены современные общепринятые сокращения ( DTC - «Dictionnaire de Theologie Catholique…»; PG - Migne, Patrologia Graeca ). Естественно, все замечания о западной литургии относятся к классическому римскому обряду, использовавшемуся до 1969 г. во всех латинских храмах.
Из всех установлений Христовых Св. Евхаристия является самым непостижимым. В ней, как в центре христианского культа, сосредоточены все тайны христианского вероучения. Все догматы Церкви так или иначе выражены в ней, и для правильного их понимания часто бывает необходимо обращаться к Литургии, к ее молитвам и священнодействиям. Но этого мало. Св. Евхаристия приводит человека к прямому общению с Богом и является, таким образом, основанием и необходимым условием мистической жизни христианина, прямого познания Бога. Она учит нас необходимости аскетизма - подавления греховных страстей тела для возвышения духа. Таким образом, больше чем во всяком другом своём акте, Церковь живет благодатной жизнью во Христе в таинстве Св. Евхаристии. Все святые таинства, как и всё совершаемое в Церкви, имеют глубокое и первенствующее в жизни человека значение; однако никакое другое действие Церкви не может быть сравнимо со Св. Евхаристией. В прочих таинствах Бог ниспосылает Свою благодать, освящающую человека, в Евхаристии же к верующим сходит Сам Христос, Спаситель мiра, невидимо, но действительно присутствующий в Св. Евхаристии под видимыми знаками хлеба и вина.
В этом вся сущность Евхаристии. Протестанты, отвергнувшие веру в действительное (реальное и объективное) присутствие Христа в Евхаристии, лишили себя главного источника спасения и утешения христиан всех времён. Обеднение их духовной жизни явилось последствием реформации: Христа в их храмах уже нет, и тщетны их усилия создать себе подобие Евхаристии. Только смиренно признав свою вину и отвергнув искажения, внесённые реформацией, смогут они снова обрести Христа.
Не то в Церквах Востока и Запада. Даже там, где люди отделились от вселенского единства, но сохранили истинную веру в Св. Евхаристию, благодатная жизнь их не прервалась, они сохраняют действительность священства, и приносимая ими жертва Евхаристии есть жертва, приносимая Вселенской Церковью [M. de la Taille SJ, «L'Oecumenicite du fruit de la Messe», in: «Orientalia Christiana», Vol. VIII, № 3, pp. 27-36]. Разделённые видимо расколом, возникшим вследствие восстания против поставленного Самим Христом главы Церкви, верующие невидимо объединяются через Св. Евхаристию - это великое Таинство единения верующих между собой через единство во Христе: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6, 56). Становясь причастниками Тела Христова, люди через то входят в общение друг с другом. "Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова?" - спрашивает Апостол Павел и отвечает: «один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба» (I Кор. 10, 16-17). А Учение XII Апостолов содержит следующий образ: «Подобно тому, как преломленный хлеб был рассеян по холмам (в виде зёрен) и стал единым хлебом, так да будет собрана Церковь Твоя со всех концов земли в Царствие Твое» [Дидахэ, гл. IX].
Св. Григорий Нисский понимает Св. Евхаристию как телесное единение с Христом: Преодолевшее смерть Тело Христово, «вошедши в наше, всецело претворяет и преобразует оное соответственно Своей природе…», чтобы «через единение с бессмертным и человек сделался причастником нетления» [PG 45, 98].
Св. Евхаристия есть совершенная жертва, та «жертва чистая», которая приносится «от востока солнца до запада» (Мал. 1, 11). Агнец Божий, взявший на Себя грех мiра и принесший Себя в жертву на Престоле Голгофы, снова непрерывно приносит Себя в жертву Отцу в Св. Евхаристии. Христос - Агнец Божий, жертва нашего искупления. Он искупил нас Своею Кровью, принёс удовлетворение за грехи мiра. Иным непонятно это, им трудно допустить, чтобы Богу была необходима или даже желательна «кровавая, исполненная позора и страха смерть Его вочеловечившегося Сына» [Воскресное Чтение, 1927, № 39, стр. 484] , но видя лишь Бога гневающегося, они не видят Бога милосердного: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). Христос - Пастырь Добрый, полагающий душу Свою за овцы Своя (Ин. 10, 14-15), и в этом смысле Евхаристия есть Таинство любви и милосердия. Христос Сам Себя приносит в жертву. Он - «Первосвященник… Который не имеет нужды ежедневно… приносить жертвы; ибо Он совершил это однажды, принесши в жертву Себя Самого» (Евр. 7, 26-27). Он - «приносяй и приносимый, и приемляй и раздаваемый», как говорит Литургия св. Иоанна Златоуста. Христос-Первосвященник приносит жертву Богу вместе со всею Церковью, и потому Св. Евхаристия есть соборное действие всей Церкви. Это литургический акт, в котором участвуют все верующие - Церковь видимая и невидимая. Священник, совершающий Св. Евхаристию, лишь орудие для совершения великого Таинства. Как Агнец Божий невидимо присутствует на престоле под видом хлеба и вина, так и Сам Великий Первосвященник невидимо священнодействует через Своего видимого служителя, священника. И слова, освящающие Дары и пресуществляющие их в Тело и Кровь Христовы, сказанные тайно (на Западе), или вслух (на Востоке) священником, в действительности произносятся Самим Христом, Спасителем мiра. Это те же слова, которые Он произнес на Тайной Вечере при установлении Таинства Евхаристии.
Иисус взял хлеб и, благословив, преломил, и, раздавая ученикам, сказал: «Приимите, ядите: Сие есть Тело Мое» (Мф. 26,26, Мк 14,22; Лк. 22,19; I Кор. 11, 24). Следуя завету Христа «сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22. 19; I Кор. 11, 24-25), ученики Христовы также возносили благодарственную молитву (у Луки «благодарив, преломил»), совершали благословение хлеба (у Матфея и Марка «благословив, преломил»), повторяя слова Христа, произнесённые Им на Тайной Вечере, и преломляли хлеб. По свидетельству Деяний Апостолов, ученики Христовы совершали Св. Евхаристию ежедневно: «и каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца» (Деян. 2, 46), и «постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах» (Деян. 2, 42). Такова была простейшая Евхаристия первых дней Церкви.
Св. Иустин, мученик, пострадавший в 163 году, даёт в своей 1-й Апологии (в главах 65 и 67) два описания Евхаристии у христиан I-II веков. Мы видим, что совершению Таинства предшествует чтение пророчеств из Ветхого Завета и Посланий Апостолов, после чего предстоятель собрания делает наставление верующим. Затем ему приносят хлеб и вино, смешанное с водой. Он произносит длинную благодарственную молитву, на которую верующие отвечают возгласом «аминь». После этого предстоятель благословляет хлеб и вино и, при помощи диаконов, раздаёт всем присутствующим, которые причащаются сами и относят Св. Причастие больным на дом.
Обычай читать в начале службы отрывки из Ветхого и Нового Завета, чередуя их пением псалмов, молитвами и проповедью предстоятеля собрания, явился по-видимому с самых ранних времен. Мало по малу из него выработалась как бы подготовительная к Св. Евхаристии служба, которая получила название литургии оглашенных, ибо к ней допускались и те, кто, познав истину христианской веры, не успели еще войти в число членов Церкви Христовой, или те, кто отступившись от Нее, покаялись, но не были еще совершенно омыты от греха, и даже язычники Эта литургия оглашенных была построена по типу еврейских богослужений, что и не удивительно, ибо первые христиане не сразу порвали с еврейским законом Из приведенного выше стиха 46-го главы 11-й Деяний видно, что они продолжали ходить в синагогу. У евреев богослужение в синагоге состоит в чтении Св. Писания, чередуемого пением Псалмов и стихов и молитвами. Также бывает и проповедь. Это сходство еврейского богослужения с литургией оглашенных навело некоторых исследователей на мысль, что первые христиане целиком перенесли в эту часть литургии знакомую им формулу богослужения [См напр. Dom F. J. Moreau, «Les Liturgies Eucharistiques». Автор изучает все Литургии по плану еврейской службы].
Однако, эта первая часть Литургии, по мнению ученого бенедиктинца о. Ф. Каброля, не всегда была связана с Евхаристией. Последняя, будучи священнодействием исключительно христианским, совершалась отдельно от молитвенных собраний, к которым допускались оглашенные. Евхаристии предшествовала агапа, или вечеря любви, о которой мы читаем в Послании к Коринфянам (I Кор. 11), и которая была скоро упразднена вследствие происходивших на ней злоупотреблений. Когда христиане перестали ходить в синагогу, они на своих собраниях продолжали держаться порядка молитв, установленных у Евреев. Это было как бы особое внеевхаристийное бдение, после которого иногда, но не непременно, следовала Евхаристия. Когда агапа была упразднена, ее место естественно было занято литургией оглашенных [Dom F. Cabrol, «Les Origines Liturgiques», App. I, рр. 330-337; Также статья А. В. Петровского в «Христианском Чтении», 1904, Апрель].
Мы видим также с самых ранних времён, что в христианском мiре существовала не одна, а несколько литургий. Известные молитвы и действия считались Церковью особенно важными, и потому существуют, хотя и с легкими различиями, во всех Литургиях. Другие молитвы и действия встречаются не во всех Литургиях, а потому можно заключить, что они вовсе не являются существенными для действительности Литургии. Ученые исследователи Литургии делят все существующие и исчезнувшие Литургии на несколько групп по сходству и главных частей. Основными группами на Востоке в настоящее время считаются две - Сирийская и Египетская [Dom Placide de Meester OSB, «Origines du texte Grec de la Liturgie de S. Jean Chrysostome», in: «Chrysostomika», p. 247]. В этом отношении мы можем усмотреть соответствие с делением восточного христианского мiра на великие поместные церкви, Антиохийскую и Александрийскую. Когда позже на историческую сцену явилась Византия, то и там появились свои Литургии, не бывшие впрочем новым созданием, а лишь известной переработкой древних Литургий Сирийской группы.
На Западе, в Латинской церкви, мы видим Литургию латинскую, которая очень рано разделилась на две группы: галликанскую, к которой относят саму так называемую галликанскую Литургию, амброзианскую, мозарабийскую, и Литургии кельтские и англо-саксонские [Dom Cabrol, «Origines…», pp. 347 et seqq.]. За исключением Литургий амброзианской и мозарабийской, все эти Литургии исчезли, уступив место Литургии римской, составляющей особую группу в Латинской церкви.
Все литургии с течением времени подверглись изменениям, но, поскольку эти изменения не нарушают общей идеи жертвы, приносимой Христом для искупления человеческого рода и не искажают того, что было установлено Христом, они законны. Литургии свв. Василия Великого и Иоанна Златоуста делятся на три части: проскомидию, во время которой происходить приготовление Св. Даров, литургию оглашенных и литургию верных. Сознание необходимости такого деления настолько твердо укрепилось в мыслях не только рядового обывателя, но и специалистов-богословов, что ими иногда ставится в упрек римской Литургии уничтожение (!) деления на три части [В. Н. Ильин, «К проблеме Литургики в Православии и Католичестве», в: Сборн. «Россия и Латинство», стр. 203] . Между тем, сравнительное изучение древних рукописей этих Литургий показывает, что до VIII века в них вовсе не было той первой части Литургии, которую мы знаем под названием проскомидии. В древнейшие времена приготовление Св. Даров было тесно связано с их приношением, причем само приношение, ныне почти исчезнувшее из Литургии, имело в древности гораздо большее значение, чем приготовление. Так как оглашенные не имели права приносить дары, то приношение совершалось после их удаления, в начале Литургии верных. Верующие приносили дары и складывали их вне алтаря, на особом месте Их принимали диаконы, читавшие списки жертвователей и молитвы о них. Это и была первоначальная проскомидия, составлявшая часть Литургии верных, как это сохранилось ныне в Литургии римской. Никакого чина проскомидии в древности не было. С упразднением же оглашенных различие между обеими частями Литургии стёрлось, и уже не было смысла сохранять приношение посреди Обедни, его поэтому перенесли на начало Литургии. Это произошло в VIII-IX веке, причём чин проскомидии начал быстро усложняться. Как показывают древние рукописи, первоначальная проскомидия была очень проста, она сводилась к краткой молитве в ризнице при положении хлебов на дискос. Никакого обряда при смешении воды с вином не было. На развитие проскомидии несомненно оказали влияние символические толкования патриарха Германа и Симеона Солунского. Окончательно чин проскомидии установился лишь к XV веку [Интересующихся отсылаем к упомянутой выше статье о. де Меестера в сборнике Хрисостомика, стр. 302 и посл. , к статье о. А. Петровского «Древний акт приношения вещества для Таинства Евхаристии и последования проскомидии», в: «Христианское Чтение», 1904, март, стр. 406-431, к современным литургикам, напр Е. Нестеровского, ч. II, стр. 54-58, СПб., 1905, и даже к столь элементарным учебникам богослужения, как свящ. Н. Р. Антонов, «Храм Божий и церковные службы», 2-е изд., 1912, стр. 121-123]. Кто же изменил первоначальную Литургию? Рим, сохранивший две части, как было во времена апостольские, или Восток, добавивший целый чин, в древности не известный? Однако, на Западе не упрекают Восток за это. Изменения в Литургии введены с похвальным намерением ярче и сильнее выразить благоговение пред великим Таинством Евхаристии и, поскольку они не нарушают основных и существенных частей его, они допустимы. Интересно, что и на Западе существует так называемое материальное приготовление веществ до литургии оглашенных. Это имеет место в малой (тихой) литургии картузианской и доминиканской, в которых наполнение чаши совершается до начала обедни - та же проскомидия.
Сделав вышеуказанные замечания, сравним схему обеих Литургий: св. Иоанна Златоуста и римской, и представим себе, что проскомидия водворена на своё прежнее место - мы тогда увидим, насколько обе Литургии сходны между собой. Как на Востоке, так и на Западе Литургию можно служить только на престоле, в котором заключены мощи святых. Подобно тому, как на Востоке существует антиминс, могущий в известных случаях заменять престол, так и на Западе имеется переносный престол, отделяемый от постоянного престола. Это квадратный камень, в который вложены мощи святых. Он имеет то же значение, что и антиминс. Как самое название антиминса, так и обычай вкладывать в него мощи святых, принесены с Запада, из Рима. Во время гонений на христиан установился обычай служить обедню в катакомбах над гробницами святых мучеников, и этот обычай сохранился и до наших дней, не только связывая нас с Церковью Апостольской, но объединяя в святом приношении Церковь видимую, земную, с Церковью невидимою, торжествующею, Церковью святых и мучеников. Недаром, желая показать своё отвращение к Обедне и к святыням истинной Церкви, протестантские реформаторы срывали напрестольные камни и клали их у входа в церкви для того, чтобы входящие попирали их ногами.
Церковное облачение, как на Востоке, так и на Западе имеет символическое значение: стихарь, соответствующий alba священника, означает чистоту его жизни [точнее соответствует подризник, ибо стихарь - укороченный вариант подризника, а alba - полный вариант, когда укороченный - superpellicium. - Ред.]. Фелонь (на Западе casula) первоначально была одинакового покроя повсюду, а именно подобно нынешней греческой фелони, с одним лишь отверстием для головы. Наша русская фелонь, с одним вырезом спереди, и латинская casula с двумя разрезами по бокам, являются видоизменениями первоначального типа. Орарь диакона и епитрахиль священника превратились на Западе в stola. В облачении епископа омофор ближе всего подходить по своему значению к паллиуму, который, впрочем, жалуется не всем епископам.
Протестанты при реформации запретили пользование священными облачениями. Теперь, в некоторых протестантских церквях ведётся упорная борьба за их восстановление. Сторонникам так называемого ритуалистического движения кажется, что слепо подражая внешнему церемониалу Католической Церкви, они могут сделаться настоящими католиками. В действительности же, хотя облачение священнослужителей и важно само по себе, как всё важно, что совершается в Церкви, ибо выражает наше благоговение, благодарность и страх перед Богом, но оно не представляет собой самого важного, как, по-видимому, кажется некоторым протестантам. По историческим данным, стихарь и фелонь являлись обычной одеждой римских граждан первых веков христианской веры. Не забудем также, что приурочение символического значения литургическому Облачению произошло сравнительно поздно, и, в частности, на Востоке самые молитвы, сопровождающие облачение священнослужителей, установились не сразу. Так при возложении епитрахили вспоминались то Терновый Венец и Узы Спасителя, то благодать, изливаемая Св. Духом [Dom P. de Meester, Op. cit., p. 300].
Мы не будем останавливаться на сравнении устройства западного и восточного храмов, на описании церковной утвари и священных сосудов, на различиях, которые хотя и существенны, но не в такой степени, чтобы одна сторона имела право опорочивать обряды другой Заметим только, что все эти различия возникали исторически, как стремления утвердить христианскую веру против попыток введения различных лжеучений. Так, введение иконостаса на Востоке, неизвестного в древности и отсутствующего на Западе, явилось реакцией против ереси иконоборцев, равно как и запрещение на Востоке изображать Христа символически. С другой стороны, постепенно установленный на Западе в XIII веке обычай причащения мiрян под одним видом, хотя и законный с точки зрения догматической и канонической, является обычаем местным, установленным для одного римского обряда, причём Церковь не только не стремится распространить его на обряды восточные, но даже не ввела его в одном из западных обрядов (Мозарабийском).
Равным образом, в вопросе о хлебе пресном или квасном, хотя и не подлежит сомнению, что права Церковь Западная, опирающаяся на свидетельства синоптических Евангелий [О. Лагранж (Р М - J. Lagrange OP, «L'Evangile de Jesus Christ», 1928, рр. 494-498) дает исчерпывающее объяснение, каким образом евреи в эпоху земной жизни Христа исчисляли время совершения ветхозаветной Пасхи], однако, столь авторитетный Учитель Церкви, как св. Фома Аквинский, не колеблется утверждать, что греки имели право изменить первоначальный обычай, во-первых, в виду того символического значения, которое придаётся смешению муки с закваской, а во-вторых, потому, что греки желали отгородить себя от назарян, вводивших предписания закона Моисеева в обычай Христианской Церкви [«Summa theologiae», III, q. 74, a. 4].
Обратившись к прилагаемой сравнительной схеме обеих Литургий, мы увидим значительное сходство в молитвах и действиях священника, предшествующих началу Литургии. Правда, в Литургии св. Иоанна Златоуста весь этот чин длиннее и торжественнее. Приготовление священника к совершению жертвы Евхаристии на Западе происходит вне обедни. Кроме того, присутствие иконостаса в восточных храмах повело к некоторому изменению в порядке священнодействия. Облачившись в ризнице, латинский священник приближается к престолу, но не восходя ещё к нему, совершает крестное знамение во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Стоя у подножия престола, священник начинает антифон 42-го Псалма, «Суди меня Боже, и вступись в тяжбу мою…», он всю надежду полагает на Бога, избавляющего нас от всех врагов, и, уверенный в Его помощи, восклицает: «Подойду я к жертвеннику Божию!» - «К Богу веселящему юность мою!» - отвечает прислужник, и попеременно с прислужником священник оканчивает 42-й Псалом.
Подобным же образом, стоя перед иконостасом, священник восточного обряда, совершив троекратное поклонение перед царскими вратами, в ряде молитв призывает милосердие Божие для избавления от всех врагов и входит в алтарь при чтении Псалма 5-го: «Вниду в дом Твой, поклонюся ко храму святому Твоему в страсе Твоем»…
После прочтения Псалма 42-го латинский священник, глубоко склонившись перед престолом, читает Confiteor, исповедуя грехи свои и моля Пресвятую Богородицу и святых о заступничестве. Прислужник повторяет ту же молитву от имени всего народа. Восточные Литургии Confiteor'а не имеют [кроме армянской, где он заимствован с Запада - Ред.], но все молитвы до начала Литургии проникнуты тем же духом покаяния, который эта молитва выражает. Прочитав её и несколько других молитв, латинский священник восходит к престолу, который он благоговейно лобызает.
Равным образом и в Литургии св. Иоанна Златоуста священнослужители, войдя в алтарь, трижды поклоняются престолу и лобызают Св. Евангелие. Только после этого они приступают к облачению, которое уже совершено латинским священником до начала обедни. Облачившись, восточный священник, согласно нынешнему служебнику умывает руки, читая в это время Псалом 25-й «Умыю в неповинных руце мои…». Римская Литургия сохранила омовение рук, совершаемое при чтении того же Псалма 25-го (Lavabo) по приношении Даров на Престоле. До XV века и в Литургии св. Иоанна Златоуста омовение рук совершалось в то же время, а именно после великого входа [De Meester,Op. cit., р 331. В том же сборнике см. А. Петровского: Истор. Слав. редак. Лит. Иоанна. Зл., стр. 867 и 904] , и лишь впоследствии перенесено на начало Литургии. Однако, в архиерейской службе омовение рук сохранилось на прежнем месте, т.е. во время пения Херувимской [Е. Нестеровский, Литургика, ч. II, стр. 115-116.] .
Мы не будем останавливаться на проскомидии. Как уже было замечено выше, западные Литургии не имеют особого чина приготовления Св. Даров. Пресный хлеб, освящаемый в Евхаристии, заранее приготовлен в виде облатки (гостии), смешение же вина с водой совершается после литургии оглашенных, перед самым приношением Св. Даров.
По окончании проскомидии диакон кадит жертвенник и престол. В римской Обедне подобное же каждение престола совершается священником на торжественной Обедне перед началом литургии оглашенных (перед пением Кирие Елейсон).
Первая половина литургии оглашенных имеет мало общего в обоих обрядах, что и не удивительно. Древняя Литургия, общая как Востоку, так и Западу, знала лишь ту часть, которая начиналась после малого входа. Самый вход был ничем иным, как шествием архиерея в алтарь при начале Обедни [De Meester, Op. cit., pp. 318 et 321]. К этой первоначальной службе как Восток, так и Запад добавили начальное чинопоследование. На Востоке, как мы знаем, оно состоит из благословения священника, великой ектений, трёх антифонов с малыми екгениями и пения гимна «Единородный Сыне». Всего этого в первоначальной Литургии Св. Иоанна Златоуста не было [Ibid., pp. 316-321]. О. де Меестер полагает, что пение псалмов (антифонов) было из других чинопоследований круга дневного - Вечерни или Часов [Ibid., p. 317]. Гимн «Единородный Сыне», как известно, введён в Литургию императором Юстинианом в 535-м или 536-м году для утверждения православного учения против ересей несториан и евтихиан.
Римская Литургия в своём повседневном чинопоследовании не имеет ектений. Лишь в Великую Пятницу, во время литургии Преждеосвященных Даров, читается великая ектения, очень схожая с ектениями Востока. Профессор Ильин усматривает в отсутствии ектений проявление антисоборного духа, ибо в ектении участвует весь народ [«Россия и Латинство», стр. 203]. Это придирка: в римской Литургии, как мы увидим ниже, целый ряд молитв возносится священником от имени всех верующих, а многие молитвы самими верующими (или хором). Ектении действительно принадлежат к древнейшей форме христианской молитвы. Один из священнослужителей, возвысив голос, призывает верующих помолиться с известной целью. Затем он одно за другим читает прошения, на которые присутствующие отвечают краткой молитвенной формулой: Кирие Елейсон! (Господи помилуй) или Te rogamus, audi nos! (Молим Тя, услыши нас) [Dom F. Cabrol, «Dictionnaire d'Archeologie Chretienne et de Liturgie», art. «Eucharistie», Vol. V, Pt. I, col. 691-692]. Этот тип молитв на Западе почти исчез. Зато там сохранился другой тип молитвы, столь же древний - молитва Соборная: предстоятель, призвав верующих к молитве, иногда в своём возгласе кратко указывает о чём надлежит молиться. При наступившем затем молчании все верующие устремляют свои помыслы к Богу. Предстоятель в это время произносит краткую молитву, объемлющую молитвы всех присутствующих, и к ней присоединяется всё собрание, заключая её словом «Аминь».
Рассматривая эту часть римской Обедни, трудно сказать существовала ли в ней вообще великая ектения. Возможно, что Кирие Елейсон, которое читается (или поётся) по интроите (Introitus - вступительный стих), и есть пережиток ектении, которую пели в процессии перед Обедней [M. Gavin SJ, "The Sacrifice of Mass", London, 1918, pp. 49-50]. Интроит как бы определяет общий характер обедни. Каждый праздник годичного круга имеет свой интроит, состоящий из отрывка из Священного Писания, стиха из одного из псалмов и краткого славословия. Вслед за интроитом, как уже сказано, поётся или читается Кирие Елейсон: трижды в честь Бога Отца, трижды - Бога Сына и трижды Бога Духа Святаго. После окончания «Кирие» священник возглашает: «Слава в вышних Богу!» Хор продолжает великое славословие. Пение великого славословия за Обедней установлено сравнительно поздно. Первоначально его пели только во время Рождественской Обедни. До конца XI века на епископской службе оно исполнялось в воскресные и праздничные дни, священники же пели великое славословие лишь на Пасху. С конца XII века пение великого славословия было установлено в те же дни и для служб совершаемых священниками. Напомним, что по окончании проскомидии в Литургии Св. Иоанна Златоуста священник и диакон трижды поклоняются перед престолом, читая молитву «Царю небесный» и трижды начальный стих великого славословия.
По окончании славословия латинский священник возглашает Dominus vobiscum! (Господь с вами!), на что хор от имени народа отвечает Et cum spiritu tuo! (И со духом твоим!). После сего, перейдя к левой стороне престола, священник, призвав верующих к молитве возгласом Oremus! (Господу помолимся), читает соборную молитву (Oratio, Collecta). Это одна из тех соборных молитв, о которых мы говорили выше. Многие из этих молитв весьма древнего происхождения, V-VI веков, другие более нового, и даже современного нам происхождения. Почти все они обращены к Богу Отцу и лишь немногие к Сыну. Иногда, кроме главной соборной молитвы читаются и другие. Соборная молитва является первой из перменчивых молитв, которыми отличаются латинские Литургии.
Ученый бенедиктинец о. Кажэн даже устанавливает в качестве отличительного признака всех Западных Литургий обилие изменчивых частей Литургии. По мнению о. Каброля, до IV века этого различия между Западом и Востоком не выло, так как священнодействующему была предоставлена свобода импровизации [Dom Cabrol, «Origines…», p. 356]. С IV же века Восток и Запад пошли разными путями. В то время как Восток старался установить постоянные молитвенные формулы, увеличивая при необходимости число самых Литургий, Запад санкционировал творчество новых молитв в рамках одной Литургии. Этим свойством особенно отличаются Литургии галликанской группы. В римской Обедне таких изменяемых молитв меньше, но всё же, как мы увидим далее, их значительно больше, чем в Литургии св. Иоанна Златоуста.
Малый вход в римской Литургии отсутствует, но, как мы уже видели, и на Востоке он был первоначально лишь шествием епископа в алтарь. И теперь ещё в архиерейском служении архиерей до малого входа сидит на особом амвоне среди храма [Е. Нестеровский, «Литургика», ч. II, стр. 322]. Трудно проследить, когда во время входа начали носить Св. Евангелие. Скорее всего, это произошло тогда, когда начало Обедни было изменено. Возможно, что и здесь отразился символизм, введённый для объяснения Обедни. Св. Герман в VIII веке уже говорит о Евангелии, кик о символе благовествования Христа. По мнению о. де Меестера, когда совершение Литургии было распространено на всех священников, то вместо одного символического заместителя Христа - епископа, пожелали дать иной символ - книгу Его учения [Dom P. De Meester, Op. cit., p. 322].
Пение Трисвятого происхождения весьма древнего. Оно было введено в Византии в V веке. Предшествующее ему славословие, молитва священника, призыв диакона и благословение священника добавлены позже. Самое пение Трисвятого исполнялось народом и хором очень просто, несколько раз подряд, но без добавления славословия.
Часть литургии оглашенных, следующая за малым входом, является, как было сказано, наиболее древней, и весьма сходна в обеих Литургиях. Древнее чтение из Ветхого Завета исчезло из обеих литургий. Мы видим его на Востоке (Паремии) лишь в Литургии Преждеосвященных Даров и в кануны Рождества и Богоявления, когда вечерня соединяется с Литургией.
От псалмов, чередовавших чтения, сохранились на Востоке прокимен и аллилуйя, первый до апостола, второй - после, а на Западе - graduale, тот же прокимен, который поётся, также как и аллилуйя, после Апостола.
Чтение Евангелия совершается одинаково торжественно в обеих Литургиях. Диакон кадит престолу и Евангелию. Молитвы пред Евангелием в обеих Литургиях несколько отличаются одна от другой. Диакон испрашивает благословение священника на чтение Евангелия, и священник благословляет его в весьма сходных выражениях. Затем в римской Литургии священник (а в торжественной Литургии диакон) возглашает: «Господь с вами!» Хор поёт обычный ответ, после чего диакон объявляет, какое Евангелие будет прочтено, на что, как и в Литургии св. Иоанна Златоуста, хор отвечает «Слава Тебе, Господи…». По окончании Евангелия хор в римской Обедне поёт «Слава Тебе, Христе». Священник лобызает Евангелие, принимая его от диакона, и ставит его на престол.
Конец литургии оглашенных представляет значительные различия. Восток, по-видимому, сохранил в большей неприкосновенности древний обряд. Ни сугубой ектении (своего рода диптихов, по мнению о. де Меестера), ни молитвы об оглашенных, ни отпуста их в римской Литургии нет. Зато она сохранила здесь на своём месте проповедь, которая является естественным завершением учительной части литургии: прослушав пророчества и чтения из Нового Завета, верующие в древности слушали поучение епископа, изъяснявшего и толковавшего Свящ. Писание, и, возможно, что знаменитые поучения св. Иоанна Златоуста произносились им именно в этом месте Обедни.
Другое различие этой части римской Литургии состоит в пении (или чтении) Символа Веры. Он был введён в римскую Литургию при Папе Бенедикте VIII (1012 - 1024 гг.) и поется во все воскресные и праздничные дни. В будни Символ Веры опускается. При пении Символа священник возглашает начальные слова, остальные поются хором или соборно всеми верующими. При словах «Нас ради человек…» все верующие опускаются на колени, выражая свое благоговение перед Тайной Воплощения.
Как известно, на всём Западе Символ Веры читается с Filioque (и Сына). Мы не будем разбирать этого вопроса, которому посвящена целая литература, отметим только, что Рим никогда не настаивал на введении этих слов в Символ Веры восточных церквей, ибо считает, что по существу вера одинакова. Вот почему восточные христиане, находящиеся в единении с Римом, сохранили Символ без «филиокве».
Литургию верных, пожалуй, удобнее всего делить на три части: приготовительную часть (приношение или offertorium, как она называется на Западе), канон Евхаристии или анафору, и заключительную часть.
Первая часть Литургии верных сохранилась на Западе лучше, чем на Востоке. Приготовление Св. Даров, их приношение, омовение рук священника - все это осталось в римской Обедне так, как было в древности. Византия внесла в эту часть значительные изменения. После двух ектений, которые с течением времени были сокращены, и двух тайных молитв священника о верных, начинается великий вход. В древности в это время верующие вручали свои дары диаконам, а те несли их в алтарь. Пение Херувимской введено в Литургию при императоре Иустине II в VI веке, а вскоре была добавлена и молитва священника, читаемая во время пения Херувимской. Эта прекрасная молитва «Никтоже достоин» является приготовлением священника к принесению Евхаристической жертвы. Ни в какой другой молитве восточной или западной Литургии не выступает с большей очевидностью мысль о Жертвенном значении Евхаристии и о том, что действительным Приносителсм её является Христос: «Архиерей нам был еси… приносяй и приносимый и приемляй и раздаваемый…».
Самый великий вход выработался постепенно, некоторые молитвы и поминовения введены сравнительно очень поздно.
Просительная ектения и молитва Проскомидии, читаемые священником по постановке Даров на престоле, весьма древнего происхождения. Возможно, что содержание молитвы и подверглось изменению, но по месту, которое она занимает, она является древней молитвой предложения. Священник молит Бога принять приносимые Дары и жертвы духовные за грехи приносящих и неведение народа и просит сотворить его достойным, дабы жертва его была угодна Богу, и дабы Дух благодати Божией сошёл и пребывал на приносящих, на Святых Дарах и на всём народе. Мы увидим дальше однородные молитвы в римской Обедне.
Интересен вопрос о месте диптихов, или поминовения живых и умерших. В древней Церкви чтение поминальных таблиц совершалось до Евхаристичсской молитвы. Это сохранилось во всех восточных Литургиях александрийского типа и в Литургиях галликанской группы. В римской Литургии поминовения перенесены и читаются после освящения Св. Даров. В этом отношении она сходится с Литургией св. Иоанна Златоуста и другими Литургиями сирийского типа, где поминовение живых и умерших совершается после освящения Даров.
Следующее за просительной ектенией лобзание мира происхождения весьма древнего и сохранилось также в Литургиях западных. Но, в то время, как Литургии галликанские сохранили его на своем прежнем месте, Литургия римская перенесла его, и «Рах» совершается ныне перед самым Причащением. Об этом нельзя не пожалеть, ибо примирение с братом до принесения жертвы более соответствует словам, Христа (Мф. 5, 23-24). Лобызая друг друга, верующие этим свидетельствовали общность веры. Этим воспользовались для введения в это место службы Символа Веры (сначала в Антиохии, а потом патриархом Тимофеем в Константинополе в 511-м г.). Первоначальный возглас: «Возлюбим друг друга» был дополнен словами «да единомыслием исповемы», а равно добавлен был и ответ хора: «Отца и Сына и Святаго Духа», каковое добавление освящено уставом патриарха Филофея (1354-1376 гг.) [Dom P. De Meester, Op. cit., pp. 335-336]. По мнению о. де Меестера на месте Символа Веры в древней Литургии находилась особая молитва над покровцем, на что указывает поднятие и колебание воздуха над Св. Дарами [Ibid., p. 337].
Проскомидия или offertorium римской Обедни начинается прочтением священником антифона (offertorium), меняющегося по разным праздникам. В древние времена во время приношения верующими Даров пели антифон и псалом. Когда приношения хлеба и вина верующими прекратились, то прекратилось и пение псалма, антифон же остался. Совершая после этого приношение хлеба и вина, священник читает молитвы приношения. Все они составлены сравнительно поздно, хотя и до них были на этом месте подобные же молитвы приношения. Общий смысл их одинаков с молитвой проскомидии Литургии св. Иоанна Златоуста. Священник молит Бога Отца о принятии чистого приношения за его собственные грехи и за грехи людей, о том, чтобы чрез таинственное смешение воды с вином мы сподобились приобщиться к Христу, соизволившему принять на Себя нашу природу, о том, чтобы жертва была приятна Богу, и о том, чтобы Дух Святый сошёл и благословил приготовленную жертву.
После сего священник принимает кадило и кадит престол и Дары при чтении особой молитвы и Псалма «Да исправится молитва моя…». После этого диакон кадит священника. По окончании каждения священник умывает руки при чтении Псалма 25: «Умыю в неповинных руце…», знаменуя этим сердечную чистоту, с которой надлежит совершать великое Таинство. Затем вернувшись к середине престола, он читает молитву приношения Св. Троице в память Страдания, Воскресения и Вознесения Христова и в честь Пресвятой Богородицы и всех святых. Далее облобызав престол и мощи святых, священник обращается к народу со словами:
«Молитесь, братия, чтобы моя и ваша жертва была приемлема Богу, Отцу Вседержителю». Этим обращением подчеркивается соборное значение Евхаристии. Это жертва всей Церкви и каждого верующего в отдельности. Её приносит священник за всех, как предстоятель верующих, уполномоченный свыше совершать её, как орудие или заместитель Христа, Который через несколько мгновений Сам невидимо будет приносить жертву вместе со всею Своею Церковью.
После ответа прислужника священник читает тайную молитву (secreta) - одну из переменных молитв, в которой молит Бога о принятии Даров и ниспослании Его Церкви даров Св. Духа.
Вступление к анафоре почти однородно во всех Литургиях, и как возгласы священника, так и ответы хора в обеих Литургиях одинаковы, почти дословно.
Молитва священника, завершаемая в Литургии св. Иоанна Златоуста возгласом: «Поюще, вопиюще…» и есть та Евхаристическая молитва, которая встречается во всех Литургиях без исключения. Это по преимуществу благодарственная молитва, которая поётся или читается священником от имени всего народа. На Западе эта молитва (praefatio) меняется в зависимости от праздника. Римская Литургия имеет около десяти разных молитв, в которых благодарение и хвала Богу приурочивается к событию известного праздника В молитве на Троицын день, читаемой также во все воскресные дни, слышится отзвук Евхаристической молитвы. произнесённой Христом по установлении Евхаристии (Ин. 17). В противоположность Востоку, в римской Литургии эта молитва поётся или читается священником во всеуслышание. Молитва в обеих Литургиях прерывается пением Серафимской Песни «Свят, Свят, Свят, Господь Бог Саваоф…». Литургия св. Иоанна Златоуста имеет после гимна Серафимов лишь одну молитву священника - продолжение Евхаристической. В ней воспоминается искупление рода человеческого и Установление Тайной Вечери: «В ночь в нюже предаяшеся…» Эта формула «в ночь..» характерна для всех восточных Литургий. Все западные имеют формулу Qui pridie quam pateretur… (Который накануне Своих страданий). [В мессах М. Лютера (XVI в.) и Павла VI (1969 г.) заимствована восточная формула «Он Сам, в ночь, в которую был предан» (ipse in qua nocte tradebatur ), однако их нельзя отнести к ортодоксальной западной традиции. - Ред.]
В римской Литургии первая молитва канона обращается к Богу Отцу и просит Его о принятии и благословении Св. Даров, «сей святой и беспорочной жертвы», приносимой за всю Святую Вселенскую Церковь, за Папу, за епископа и за всех верующих. Священник далее поминает поименно тех, о ком служится Обедня, затем и других, воспоминая при этом Церковь торжествующую. Во второй молитве священник, простерши руки над Св. Дарами, просит Бога принять их в удовлетворение за грехи и даровать верующим мирное житие, избавление от вечного осуждения и сопричисление к стаду избранных. Далее священник просит, чтобы сие приношение Бог «благословил, освятил, утвердил, сделал разумным [См.: Рим. 12, 1] и приемлемым» (benedictam, adscriptam, rationabilem, acceptabilemque facere digneris), дабы оно, т. е. это приношение, «сделалось для нас Телом и Кровию возлюбленного Сына Твоего Господа нашего Иисуса Христа, Который накануне Своих страданий взял хлеб в Свои святые и пречистые руки и воздев глаза к небу, к Тебе Богу, Отцу Своему Всемогущему, возблагодарил, благословил, преломил и дал Своим ученикам, глаголя: Приимите, ядите все. Сие есть Тело Мое…». Как на Тайной Вечери Христос Сам произносит слова, пресуществляющие хлеб и вино в Его Тело и Кровь, но в Литургии Он совершает это устами священника. Дары освящены - отныне уже нет ни хлеба, ни вина на престоле, а Тело и Кровь Христовы под видимыми знаками хлеба и вина: Таинство веры, (Mysterium fidei), как говорит Апостол Павел (I Тим. 3, 9), совершилось.
Для чего же, спрашивается, Церковь в некоторых Литургиях молится дальше о ниспослании Св. Духа на Дары, если Пресуществление уже совершилось? Мы подходим к жгучему вопросу об эпиклезисе, или призывании Св. Духа. Этот вопрос с XVII века является одним из существенных разногласий между католиками и православными, и много исследований написано по этому поводу.
В римской Литургии священник, произнося слова освящения, возносит отдельно Хлеб и Св Чашу Потом он читает анамнезу (Unde et memores) -воспоминание всего, что сделано Христом для нашего спасения Его страдания, Воскресение и Вознесение. Эта анамнеза почти тождественна с анамнезами восточных Литургий и говорит о приношении Богу Его даров от его собственных даров ( «Твоя от Твоих» в Литургии св. Иоанна Златоуста) - «чистой, святой и непорочной жертвы, святого хлеба вечной жизни и чаши вечного спасения».
После этого священник молится о том, чтобы Бог изволил принять сию жертву как принял жертвы Авеля, Авраама и Мелхиседека, и чтобы «руками Святого Ангела Твоего сии приношения были вознесены на Престол небесный», дабы все участвующие в жертвоприношении сём «через принятие пречестного Тела и Крови Твоего Сына, были исполнены всяческого небесного благословения и благодати»(Supplices te rogamus, omnipotens Deus: jube haec perferri per manus sancti Angeli tui in sublime altare tuum, in conspectu divinae Majestatis tuae: ut quotquot ex hac altaris participatione sacrosanctum Filii tui Corpus et Sanguinem sumpserimus omni benedictone coelesti et gratia repleamur).
В этой именно молитве ученые-литургисты видят эпиклезис древних Литургий, ибо под Ангелом Господним ряд критиков понимают Духа Святого [Cabrol, Dictionnaire d'archeol., T. V, Pt. I, col. 165]. Несомненно, что в древних западных Литургиях, и даже в первоначальной римской, призывание Св. Духа было значительно пространней, чем в современной нам Литургии. Из этого некоторые православные и протестантские исследователи делают выводы об искажении Литургии Римской Церковью. Профессор Ильин даже находит причину подобному искажению призывание Св. Духа излишне, ибо «чудо Пресуществления совершается не через Папу, а самим Папой», как Наместником Христа [«Россия и Латинство», стр. 213]. Пусть наши читатели простят нам передачу этой странной фразы, мы привели ее лишь для того, чтобы показать, до чего доводит людей разыгравшееся их воображение, заменяющее им спокойное изучение вопроса.
Вопрос об эпиклезисе разработан всесторонне в католической литературе, и католические исследователи менее всего склонны замалчивать сложность этого вопроса. В пространной статье в «Словаре Католического Богословия» о. Салавиль [P. Salaville, art. «Epiclese Eucharistique», in: DTC, vol. V] устанавливает следующие положения:
1) Эпиклезис, или призывание Святого Духа, существует во всех древних Литургиях, восточных и западных.
2) Он существует и в римской Литургии в виде молитвы Supplices te rogamus.
3) Пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Христа совершается мгновенно при произнесении священником слов Спасителя.
Что такова была вера всей Вселенской Церкви с самых ранних времен, как на Востоке, так и на Западе, о. Салавиль доказывает многочисленными ссылками на Отцов Церкви. С особенной яркостью в этом смысле высказывается св. Иоанн Златоуст. В Беседе о предательстве Иуды встречаются следующие слова. «Иерей стоит и произносит оныя слова, сила же и благодать от Бога. Сие есть Тело Мое, говорит он, и сие слово изменяет предложенное» [PG 49, 380. Вообще в указанной статье о Салавиля приведено полное обозрение святоотеческой и богословской литературы по этому вопросу. Трудность некатолического толкования слов св. Иоанна Златоуста сознавал Митр. Филарет, который в одном из своих писем старается их объяснить тем, что св. Иоанн говорит «для назидания, а не для догматического исследования».Письма Митр. Филарета, Киев, 1869, стр. 220]. Лишь в VIII веке возникло новое учение о том, что Пресуществление завершается при произнесении эпиклезиса. Несмотря на это, многие православные иерархи и целые поместные церкви продолжали придерживаться католического учения. В частности, Русская церковь до конца XVII века продолжала веровать, что пресуществление Св. Даров совершается при произнесении слов Христа, и лишь под влиянием греков изменила свою веру. Столь выдающийся иерарх Православной церкви как Петр Могила, которому православие обязано Православным Исповеданием Веры, держался в этом вопросе католического учения [По свидетельству того же Митр. Филарета: «Письма», стр. 240-241].
По мнению о Салавиля, однако, призывание Святого Духа вполне уместно и объяснимо, хотя пресуществление уже совершилось. Напоминая слова Св. Григория Нисского, что «всякое действие, идущее от Бога к твари исходит от Отца, проходит через Сына и совершается в Духе Святом», о Салавиль считает, что подобно тому, как всякая actio transiens Бога является действием всех трех Лиц Святой Троицы, так и Св. Евхаристия совершается Отцом, Сыном и Святым Духом. И соответственно этому в Литургии содержатся молитвы, относящиеся к каждому Лицу Св. Троицы по преимуществу. Часть канона от Евхаристической молитвы до слов установления Св. Таинства относится к Богу Отцу, затем следует самое установление Таинства Сыном, после чего вполне уместна молитва Святому Духу. Таинство совершает не священник, простое орудие в руках Божиих, а Сам Великий Первосвященник - Христос, и совершает его теми же словами, которыми Он совершил его на Тайной Вечери. Но совершает его совместно с Отцом и Духом Святым - «по воле Отца, при содействии Духа Святого дал жизнь мiру» (qui ex voluntate Patris, cooperante Spiritu Sancto… mundo vivificasti), говорит одна из последующих молитв римской Литургии. Таким образом, Дух Святой принимает такое же участие в пресуществлении, как и другие лица Святой Троицы.
Но почему же просить Его о преложении Св. Даров, если они уже пресуществились? О. Салавиль отвечает и на этот вопрос. Потому, говорит он, что одновременно произнести все молитвы невозможно - они произносятся во времени, одна за другой в их логической последовательности, самое же действие совершается мгновенно. И о. Салавиль напоминает исцеление кровоточивой, когда Христос, сказал женщине: «Иди в мире и будь здорова от болезни твоей», уже после того, как она была исцелена. (Мк. 5, 25-34) [DTC, vol. V, col. 296] .
К сказанному можно добавить ещё следующие соображения. Римскую Литургию упрекают в уничтожении эпиклезиса [Даже столь внимательный исследователь, как проф. Арсеньев, полагает, что эпиклезис… «на Западе потом исчезает, или вернее совершенно стушевывается перед установительными словами Таинства и теряет свое значение». Статья в Сборнике «Проблемы русского Религиозного Сознания», Берлин, 1924, стр. 353]. Справедлив ли этот упрёк? Мы видели, что эпиклезис находится во всех древних Литургиях, но везде ли призывание Св. Духа имеет одинаковое значение? Так называемая Анафора Серапиона, не имеющая в своей первоначальной форме установительных слов Христа и анамнезы, и относимая потому доктором Лицманом [Hans Lietzmann, "Messe und Herremahl", Bohn, 1926, SS. 36-37 und 196] к совершенно особому типу Литургий, не связанному с существующими Литургиями восточными и западными, действительно имеет молитву о преложении Св. Даров Святым Духом.
Равно и Климентова Литургия в VIII книге Апостольских Постановлений имеет эпиклезис подобного же содержания: «и молим Тебя, чтобы Ты… ниспослал на жертву сию Святого Твоего Духа, свидетеля страданий Господа Иисуса, дабы Он явил хлеб сей Телом Христа Твоего и чашу сию Кровию Христа Твоего, чтобы причастившиеся Его утвердились в благочестии, сподобились оставления грехов, избавились от диавола и его обольщения, исполнились Духа Святого, сделались достойными Христа Твоего, сподобились жизни вечной, по примирении Твоём с ними, Владыка Вседержитель!» [Собрание Древних Литургий, «Христианское Чтение», 1874, Прилож., стр. 124-127. Греческий текст: Brightman, "Liturgies Eastern and Western", Vol. I, рр. 20-21. Слово «явил», по-гречески «апофэнэ», передается по-французски глаголом faire - «pour qu'il fasse (de) ce pain»… - Salaville, DTC, vol. V, col. 205. Не делая никаких утверждений, мы спросим специалистов, не является ли русский перевод более точным, и не просит ли приведённая молитва о ниспослании Св. Духа на Св. Дары для «выявления» их верующим тем, чем они уже являются в действительности по освящении их словами Христа?].
Однако мы знаем и иного рода призывания Святого Духа в так называемых Египетских Церковных Постановлениях, содержащих, по авторитетному исследованию бенедиктинца о. Конолли, древнейшую из всех Литургий:
«И молим Тебя о ниспослании Духа Твоего Святаго на приношение Святой Твоей Церкви, дабы воедино собранным и всем вкушающим оно было в святость, во исполнение Духа Святаго, во утверждение веры в истине». (Et petimus ut mittas Spiritum tuum Sanctum in oblationem Sanctae Ecclesiae; in unum congregans des omnibus, qui percipiunt, sanctis in repletionem Spiritus Sancti ad confirmationem fidei et veritate) [Dom R. H. Connoly, "Texts and studies", J. Robinson, Vol. VIII, № 4. Взгляд о. Коннолли всё больше и больше принимается учёными. Д-р Лицманн по-видимому считает Литургию Египет. Пост-ий древнейшей, Oр. cit., рр. 14, 166-167. Таковой же её признает и проф. Арсеньев: см. статью в сборн. «Проблемы Русск. Релит. Созн.», стр. 353].
Мы видим, что в этом эпиклезисе нет молитвы о Пресуществлении Даров, а только об освящении вкушающих их. Эта самая молитва сохранена в римском Каноне в несколько измененной форме, не меняющей, однако, общего смысла, молитве Supplices te rogamus:
«Ut quotquot ex hac altaris participatione sacrosanctum Filii tui Corpus et Sanguinem sumpserimus omni benedictone coelesti et gratia repleamur».
Как известно, авторство Египетских Церковных Постановлений приписывается Св. Ипполиту Римскому, жившему в начале III века, а потому можно предположить, что древнейший тип эпиклезиса не содержал в себе моления о преложении Св. Даров.
О. Салавиль, следуя за Функом, не считает Египетских Постановлений древнейшим текстом [DTC, vol. V, col. 221-222]. Оставляя этот вопрос решению специалистов, мы отметим здесь, что с древнейших времен в Христианской Церкви существовало два типа эпиклезисов, из которых один, подобно римской Литургии, не имел моления о пресуществлении.
Это нисколько не умаляет значения Святого Духа, как думает проф. Ильин, ибо, как было сказано выше, Таинство Пресуществления совершается всеми Тремя Лицами Св. Троицы. По мнению о. Кажена, действие Святого Духа не ограничивается одним только освящением верующих с целью приуготовления их к достойному принятию Тела и Крови Христовых: оно тесно связано с вознесением самой Жертвы и принятием Её Богом [Dom Cagin, «Paleographie musicale», Solesmes, t. V, pp. 85-90]. И, вместе с о. Каженом, о. Каброль отмечает, что призывание Святого Духа можно естественно связать с мыслью о сошествии Святого Духа, ибо после воспоминания о благодеяниях, оказанных роду человеческому Богом-Отцом, в Евхаристической молитве и анамнезе Христовых Тайн: Воплощения, Установления Св. Евхаристии, Страданий и Смерти, Воскресения и Вознесения, естественно должно следовать и воспоминание о сошествии Св. Духа [Dom Cabrol, «Les origines…», Remarque, p. 137]. Дух же Святой, добавим от себя, сошёл на апостолов не для совершения Пресуществления в Таинстве Евхаристии, а для освящения верующих, чтобы они свято и неосужденно могли причаститься Тела и Крови Христовых.
Приготовлению верующих к достойному принятию Св. Тайн и посвящена последняя часть канона Евхаристии. Но прежде, чем перейти к ней, выскажем ещё одну мысль, на которую наводит изучение Литургии Св. Иоанна Златоуста в её современном виде Известно, что тотчас после произнесения священником установительных слов, диакон, сложив крестообразно руки, берёт Св. Потир и Дискос и возвышает их при возгласе священника: «Твоя от Твоих…». Это возношение. соответствующее возношению Св. Даров на Западе по освящении их, возникло в обеих Литургиях сравнительно поздно [О происхождении Возношения на Западе см. интересную статью: Mgr. Batiffol, «Les origins du rite de l'Elevation», in: «Bullutin de la Societe National des Antiquaries de France», Paris, 1927]. В греческих текстах Литургии св. Иоанна Златоуста об этом возношении не упоминается вовсе, хотя обычай этот существует и у греков. По объяснению Литургики о. Нестеровского, возношение совершается «по примеру ветхозаветных священников, которые крестообразно возносили на руках своих жертву мира и хваления, и особенно сообразно действию Самого Иисуса Христа. Который на Тайной Вечери показал дары Богу Отцу» [Е. Нестеровский, «Литургика», ч. II, стр. 86.]. Если те, кто ввели этот обычай в Литургию св. Иоанна Златоуста, имели в виду возношение жертвы Богу, то надо полагать, что в их глазах жертва была уже освящена, ибо не хлеб и вино являются Жертвой Богу, а Тело и Кровь Христовы. Если во время римского offertorium священник и возносит хлеб и вино до их освящения, то это совершается лишь символически или образно. Действительная же Евхаристическая Жертва чудесно является на престоле лишь по освящении Св. Даров. Таким образом, введение обычая возношения Св. Даров до молитвы о ниспослании Святого Духа нам кажется молчаливым признанием того, что Пресуществление уже совершилось.
О том, что тропарь Святому Духу с двумя стихами, слова диакона и слова благословения Даров священником являются позднейшими вставками, говорить не приходится [Там же, стр. 46]. О. де Меестер сомневается даже, чтобы слова: «преложив Духом Твоим Святым» находились в первоначальной Литургии св. Иоанна Златоуста [Dom P. de Meester, Op. cit., p. 342]. Их нет в Литургии св. Василия Великого, хотя и были попытки ввести их в неё - «безрассудная приставка… некоего неучёного и дерзкого…», - как говорит примечание к греческому Служебнику 1885 г., напечатанному в Венеции [Протоиерей Мальцев, «Божественные Литургии». Берлинское издание с немецким переводом, 1890, стр. 228-229].
Конец тайной молитвы священника в Литургии св. Иоанна: «якоже быти причащающимся во трезвение души, во оставление грехов, в приобщение Святаго Твоего Духа, во исполнение Царствия Небеснаго, в дерзновение еже к Тебе, не в суд или во осуждение…», равно как и второе прошение следующей затем ектении передают в очень сходном виде прошения молитвы Supplices te rogamus… римского канона.
Поминовения, следующие за призыванием Святого Духа, относятся к трем группам лиц: Святым, усопшим и живым. Эта часть Литургии одинакова на Востоке и на Западе, ибо она, по-видимому, составлена путём введения в это место чтения древних диптихов, или поминальных таблиц. Принеся Богу Святую и Непорочную Жертву, Церковь со своим Главой - Христом, молит Бога о ниспослании плодов этой Жертвы для большего прославления святых. искупления усопших и спасения живых. Молитва «Достойно есть…», прославляющая Царицу Небесную. является открытым исповеданием веры в то, что Пресвятая Дева Мария есть воистину Богородица, а не Христородица, как учили некоторые еретики.
Молитва Господня во всех Литургиях занимает одинаковое место - после освящения Св. Даров и до Причащения. Она является как бы подготовлением к Причащению, ибо мы молим Бога, чтобы Он дал нам «Хлеб наш насущный…», тот Хлеб живый, сшедший с небес (Ин. 6, 51), который пребывает на престоле для причащения верующих.
Нам приходится сократить последнюю часть настоящего очерка. Отметим, что все основные обряды и молитвы можно найти в обеих Литургиях, хотя и не всегда в той же последовательности. Так например, возношение даров священником, так называемое малое возношение, совершается в римской Литургии до Молитвы Господней, в Литургии же св. Иоанна Златоуста возношение Агнца имеет место до раздробления Его при возгласе «Святая святым!» Раздробление Хлеба и соединение Тела с Кровию совершается в обеих Литургиях после Молитвы Господней, однако Литургия св. Иоанна Златоуста имеет обряд добавления теплоты, отсутствующий в прочих Литургиях, восточных и западных (кроме византийских).
Молитвы подготовительные к причащению, хотя и составлены в разные времена и разными лицами, сходны по духу. Иначе и быть не могло: христианин как на Западе, так и на Востоке знает, что он недостоин принятия Тела и Крови Христовых, а потому молит Господа сподобить его к принятию Св. Тайн не по его собственным заслугам, а по благости Божией. Вот слова одной из молитв римской Литургии:
«Да не в суд и не в осуждение будет мне. Господи Иисусе Христе, принятие Тела Твоего, которое я, недостойный, дерзаю принять, но по благости Твоей да будет оно мне на пользу в ограждение и исцеление моей души и тела…» (Perceptio Corporis tui…). А Confiteor, который священник и верующие читают перед причащением в римской Обедне, и слова молитвы перед причастием в Литургии св. Иоанна Златоуста одинаково выражают покаянный дух, с которым верующий подходит к Св. Причастию.
«Пришедый в мiр грешныя спасти, от нихже первый есмь аз…», - говорит Литургия св. Иоанна.
«Господи, несмь достоин, да под кров мой внидеши», - говорит Литургия римская словами сотника.
В обеих Литургиях священник причащается сначала сам, а после причащает верующих. В римской Литургии один священник, совершающий богослужение, причащается под обоими видами. Не только мiряне, но и священники, если они не служат сами Обедни, причащаются под одним видом. Таким образом, вряд ли можно серьезно относиться к тем, кто в «отнятии чаши» у мiрян усматривают проявление особой гордыни католического духовенства. Если же мы вспомним, что даже Восточные Патриархи признавали, что в каждой частице Хлеба и Вина содержится не часть Христова Тела, но весь Господь Иисус Христос в Своём Существе, т. е. со Своей Душею и Божеством [Послание Восточных Патриархов, чл. XVII. За отсутствием славянского или русского текста, мы пользуемся книгой G. Williams,"The Orthodox Church of the East in eighteenth century", London, 1868 {«Послание Патриахов Восточно-Кафолической Церкви о Православной Вере» (1723 г.); в: «Догматические Послания православных иерархов XVII-XIX веков о Православной Вере», Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1995, стр. 179 - Ред.}], то ясно, что даже причащаясь под одним видом, мiряне причащаются одновременно Тела и Крови Христа.
Последняя часть Литургии в общих чертах одинакова как на Востоке, так и на Западе. В ней содержится благодарение Богу за милости, которые Он излил на людей в Св. Евхаристии, отпуст верующих (С миром изыдем! - Ite, missa est!), благословение верующих и омовение сосудов. Римская Литургия, заканчивается с XVI века чтением первых четырнадцати стихов первой главы Евангелия от Иоанна. Заамвонной молитвы в ней нет, ибо эта молитва, являющаяся расширенной благодарственной молитвой, вошла в употребление на Востоке лишь в XI веке [Dom P. De Meester, Op. cit., pp. 353-354].
Отметим один момент в Литургии cв. Иоанна Златоуста. По окончании Причащения верующих священник переносит Св Дары на жертвенник. Взяв Св. Потир, Он произносить тайно «Благословен Бог наш» и, обратясь к народу, возглашает: «всегда, ныне и присно и во веки веков!» При этом священник благословляет Св. Дарами народ, благоговейно склонившийся перед Самим Христом.
Восток не знавший ереси Беренгария и протестантизма, не встретился с необходимостью более яркого подтверждения католической веры. Попытки же отвергнуть реальное Присутствие западными еретиками, привело не только к более ясному определению учения Св. Церкви на Тридентском Соборе, но и к образованию особого богослужебного чина - Благословения Св. Дарами. Востоку этот чин совершенно неизвестен, но он не должен удивлять наших православных братьев, как он удивляет протестантов, ибо по существу отношение к Св. Дарам одинаково на Востоке и на Западе, и как католик, так и православный видят в них Самого Христа, Бога нашего.
Нам кажется уместным здесь рассеять одно недоразумение, господствующее среди многих православных вследствие малого знакомства с католичеством. Это отождествление католичества с религией Распятия, религией страдания. В эту ошибку впадает и Н. А. Бердяев [Н. Бердяев, «Русская религиозная идея», сборник «Проблемы Русск. Религ. Сознания», стр. 117], противополагая католической религиозности православную. Правда, на Западе идея Искупления рода человеческого Крестными Страданиями Христа разработана гораздо глубже, чем на Востоке и породила обширную группу христианских мистиков, однако сознание присутствия в Церкви Христа Воскресшего этим не затемнено. Напротив, постоянное присутствие Воскресшего под видом Св. Даров в каждой католической церкви и группы молящихся, постоянно находящиеся пред Ним, свидетельствуют, что Христос Воскресший, Христос во славе грядущий судить живых и мёртвых, Христос - Царь вселенной так же близок и понятен на Западе, как и Христос, искупающий на Кресте наши грехи.
Последнее замечание относится к другому больному вопросу, связанному с Литургией св. Иоанна Златоуста и со всем обрядом, к которому она принадлежит. Когда католические священники восточного обряда служат Литургию св. Иоанна Златоуста по-гречески, славянски или румынски, это часто вызывает недоумение, иногда даже озлобление наших православных братьев:
«Злое дело! Новый способ прельщения, совращения православных в католичество путём обмана» [Отзывы по поводу Обедни в Notre Dame «Русское Время», 6 января 1926]. «Инсценировка русской Обедни» [Ариадна Тыркова, «Возрождение», 8 ноября 1926]. Вот отзывы, постоянно встречающиеся на страницах печати. Так писать могут люди очень мало знакомые с католичеством. Вселенская Церковь никогда восточных обрядов не осуждала. Напротив, как до, так и после разделения Церквей Она всегда относилась к восточному обряду с глубоким уважением, ценя его несравненную мистическую красоту. Не Папа отказался от этого обряда [Как ошибочно думает г-н Глинка: Статья «Златоустова Обедня», Русское Время, 6 января 1926] , но Восток, носитель его, откололся от Рима. И что особенно знаменательно, это то, что маленькая кучка греков и албанцев в несколько десятков тысяч человек, осевших в Южной Италии и Сицилии, оставшись верными Вселенской Церкви, в течение почти 900 лет сохранили свой обряд, несмотря на соблазн ассимилироваться с окружающим их населением. Такое чудо могло совершиться лишь во Вселенской Церкви благодаря особым заботам Пап. Что же удивительного, что когда отколовшиеся Церкви, или части их, начали постепенно возвращаться к вселенскому единству, их радостно встречают и принимают с тем обрядом, который им дорог, ибо обряд их принадлежит не поместным церквям, а Церкви Вселенской. Вот почему русский католик, слушая Обедню Св. Иоанна Златоуста в русской католической церкви, молится как и его православный брат «о мире всего мiра, благосостоянии святых Божиих Церквей и соединении всех!».
|
|
|
| Молитвы перед иконостасом. Вход в алтарь. Псалом
5-й.
Лобызание Св. Евангелия на Престоле. Облачение. Умовение рук. Проскомидия. Приготовление хлеба и вина. Память святых, живых и усопших. Каждение. Молитва приношения. Отпуст. |
Облачение.
Крестное знамение у подножия Престола. Псалом 42-й. Молитва покаяния (Confiteor). Восхождение к Престолу и лобызание его. |
| Возглашение диакона и священника.
Великая Ектения. Антифоны, Малые Ектении и молитвы Антифонов. Малый Вход и пение «Приидите поклонимся». Тропарь и Кондак. Молитва и пение Трисвятого. |
Вступительная молитва (Introitus).
Кирие Елейсон. Великое Славословие. Возглас священника и призыв к молитве. Соборная молитва (Oratio). |
| Прокимен.
Апостол. Евангелие: а. Каждение. б. Молитва перед Евангелием. в. Благословение на чтение г. Возглашение диакона о чтении Евангелия. д. Хор: «Слава Тебе, Господи, [слава Тебе]». е. Чтение Евангелия. ж. Хор: «Слава Тебе Господи, [слава Тебе]». з. Лобызание Евангелия священником. Сугубая Ектения. Ектения за усопших. Ектения об оглашенных. Повеление оглашенным удалиться. |
Апостол.
Прокимен (Graduale). Евангелие: а. Молитва Munda cor meum. б. Благословение на чтение. в Возглашение Господь с вами. г. Возглашение о чтении. Хор: «Слава Тебе, Господи». д. Каждение. е. Чтение Евангелия. ж. Хор: «Слава Тебе, Христе». з. Лобызание Евангелия священником. Проповедь. Символ Веры. |
| Сокращенная Вел. Ектения, молитва Вел. Входа,
каждение.
Начало Херувимской Великий Вход и окончание Херувимской. Постановка Даров на Престол и каждение. Молитва Проскомидии. Просительная Ектения. Возгласы священника и диакона и лобзание мира. Символ Веры. |
Призыв священника к молитве.
Антифон приношения (offertorium). Молитва приношения хлеба. Приготовление вина и молитва приношения Чаши. Каждение. Умовение рук (Lavabo). Молитва Св. Троице. Призыв верующих к молитве (Orate fratres). Тайная молитва священника (secreta). |
| Вступительные возгласы и ответы хора.
Евхаристическая молитва.
Песнь Серафимов: «Свят, свят, свят!» |
Вступительные возгласы и ответы хора. Praefatio.
Песнь Серафимов (Sanctus). |
| Окончание Евхаристической молитвы.
Установительные Слова. Анамнезис и Возношение. Призывание Св. Духа. Прославление Божией Матери. Поминовения святых, живых и усопших. Благословение священника. Просительная Ектения. |
Молитва Te igitur.
Поминовение Церкви земной и Святых. Молитвы Hanc igitur и Quam oblationem. Установительные слова и Возношение. Молитва Unde et memores. Молитвы Supra quae propitio и Supplices te rogamus. Поминовение усопших, живых и святых. Молитва Per quem и Малое Возношение. |
| Тайная молитва священника и вступительный возглас
Молитва Господня Возглас: «Мир всем». Тайная молитва. Тайная молитва, возглас «Святая святым» и Возношение Агнца. Раздробление Хлеба. Соединение Тела и Крови Добавление теплоты. Молитва перед Причастием. Причащение священнослужителей. Причащение верующих. |
Призыв священника к молитве и вступительный
возглас.
Молитва Господня. Тайная молитва Libera nos. Возглас «Мир Господень со всеми вами». Раздробление Хлеба. Соединение Тела и Крови. Молитва Agnus Dei. Молитвы перед Причастием. Причащение священника. Причащение верующих. |
| Тайная молитва, перенесение Даров, их потребление
и омовение Сосудов.
Ектения. Возглас. «С миром изыдем». Молитва Заамвонная. Благословение священника. |
Омовение Сосудов и молитва священника.
Молитвы Причастия и после причастия. Возглас. «Ite, missa est». Благословение священника. Последнее Евангелие. |
