Диаспоры

Категория: Современная религия

Одной из реалий современной религии настоящего времени является рост религиозных диаспор. Это не новое явление. В прошлом евреи были разбросаны по всему свету, индуисты распространены в Восточной Азии, буддисты, христиане и мусульмане стали своими во многих обществах. В нашей современной мировой деревне, где люди передвигаются намного свободнее по экономическим и другим причинам (иногда как беженцы), возникают новые вопросы о том, как быть, например, правоверному мусульманину родом из Южной Азии, живущему в Орандж Каунти, Калифорния, или индусу, живущему в Лестере.

Недавно один еврейский теолог заявил, что великий дар иудаизма миру состоит в том, что он дал миру еврейскую диаспору, что, может быть, важнее, чем то, что он дал миру монотеизм (Boyarin, 1994, р. 258). Это интересная мысль. Тем не менее для современных евреев есть определенная доля иронии в том, что создание в1948 г. государства Израиль привело к искоренению сложившихся еврейских общин во всем мире, поскольку множество евреев покинули места своего рождения и поехали в Израиль, чтобы пустить там корни. Этот процесс начался с ужасов холокоста. Когда в1945 г. закончилась Вторая мировая война, переменился весь образ жизни для европейских евреев. Их численность значительно сократилась. Из еврейского населения Польши, Латвии, Литвы, Эстонии, Германии и Австрии, жившего там до войны, выжило менее десяти процентов; из евреев, проживавших на оккупированных территориях России, Украины, Бельгии, Югославии, Норвегии и Румынии, менее тридцати процентов.

Одним особенно печальным примером сокращения населения евреев после1945 г. является судьба индийских евреев. Самой старой синагогой в странах Британского содружества является синагога в Кохине, городе, расположенном на юге индийского штата Керала. Это здание находится в районе, называемом Еврейским кварталом. В Европе это название могло бы иметь расистский оттенок, но в Индии евреи воспринимают это нормально. Узкие улочки и магазины в этом районе сильно напоминают еврейские кварталы в европейских городах. Эта синагога имеет некоторые особенности. В ней две кафедры, что необычно для синагог Кералы, двенадцать окон, символизирующих двенадцать племен Израиля, и две колонны, которые должны напоминать о двух колоннах Первого храма, построенного в Иерусалиме и разрушенного вавилонскими завоевателями в587 г. до н. э.

Никто по-настоящему не знает, кем были те евреи, что первыми прибыли в Индию. Возможно, они принадлежали к группе под названием Бене Израиль. Две тысячи лет назад между Израилем и Индией велась активная торговля. Существует предание о том, что у побережья Махараштры, на северо-западе Индии, произошло кораблекрушение, в результате которого на берегу оказались семь мужчин и семь женщин. Они обосновались там, и их потомки продолжали соблюдать еврейские обычаи и ритуалы, хотя они заимствовали частично местные индийские обычаи и заключали браки с индуистами и мусульманами.

Кохинские евреи, потомки группы, высадившейся в древнем порту Кранганоре, утверждают, что именно они были первыми евреями, поселившимися в Индии. Некоторые заявляют, что кранганорские евреи прибыли с флотом царя Соломона почти три тысячи лет назад. Другие предполагают, что евреи бежали в Индию после разрушения Первого храма. Моисей де Пайва, голландский еврей, посетивший Кохин 21 ноября1686 г., писал, что 70 — 80 тысяч евреев прибыли туда в378 г. н. э. с Майорки, где жили их предки, поселившиеся там в70 г. н. э. после разрушения Второго храма. Двенадцать тысяч евреев были гостеприимно приняты местным индийским правителем, и им было разрешено поселиться там, хотя многие обосновались в Кранганоре. В кохинской синагоге хранится несколько медных пластин, и хотя идут споры относительно того, к какому точно периоду они принадлежат, они достаточно древние для того, чтобы доказать, что еврейская община существует там на протяжении многих веков. Эти пластины с надписями на древнем языке давали право еврейскому главе иметь собственный паланкин и барабаны, что являлось привилегией правителей невысокого ранга.

Где бы евреи ни жили, от преследований они всегда спасались в Южной Азии. Многие их предки бежали туда от христианской инквизиции в Испании. Как многие испанские евреи, они в конце XVI в. через Алеппо прибыли в Сирию. Фанатик — португалец, высадившийся в1600 г. в Керале, сообщал португальскому королю, что там живет большое количество евреев и просил его разрешения уничтожать их одного за другим по мере того, как они будут ему попадаться. К счастью, эта просьба не имела последствий. Еще одна волна переселенцев евреев в Индию приходится на конец XVIII в. Их потомки называют себя багдадскими евреями. Они прибыли в Бомбей из Ирака в результате преследований со стороны правителей Оттоманской империи. Еврейский правитель в Турции Экзиларх подвергся преследованиям и в результате шейх Сассун и его сын Давид покинули Багдад. После смерти отца Давид, услышав о доброжелательном отношении англичан и о свободе торговли, которая существует на территориях, находящихся под их контролем, приехал в Индию. Он стал крупным торговцем и получил прозвище «Король». Ему не хватало рабочих на фабриках, и он привозил евреев в район Бомбея.

В1992 г. я приехал в Южную Азию для того, чтобы сделать радиопрограммы для «Зарубежной службы Би-би-си» о религиях меньшинств, проживающих на субконтиненте. В беседах со всеми евреями, с которыми мне пришлось встречаться, звучала одна общая нота, а именно: благодарность англичанам за их терпимость и еще большая благодарность по отношению к индусам за их непредубежденность и великодушие. Одна женщина сказала мне, что никогда не возникало вопроса о том, чтобы евреи жили в гетто. Она утверждала, что индусы — самый терпимый народ на земле. Другой еврей из Кочина говорил мне, что к евреям прекрасно относятся в Керале. Им предоставляются льготы в получении образования, и в результате они всегда считают себя индийцами. Пожилая еврейка, живущая в Бомбее, подытожила эти высказывания таким образом: «Я честно могу сказать, что Индия — является единственной страной, которую я знаю, где евреи никогда не испытывали горечь антисемитизма».

В словах евреев, живущих в Южной Азии, ощущается гордость за славное прошлое, но их численность сейчас постоянно снижается. Когда в1948 г. было основано государство Израиль, евреям, которые решили там поселиться, предлагалось принять гражданство. Влекомые видением новой родины ортодоксально настроенные евреи из Кералы и Бомбея эмигрировали в Израиль. Индия получила независимость от Великобритании за год до этого, и некоторые евреи, жившие там, подумали, что Израиль нуждается в них больше, чем страна, где они родились. Вслед за эмиграцией в Израиль молодые евреи из Южной Азии двинулись в Канаду, США, Великобританию и другие страны. Сильное чувство ностальгии испытывают пожилые евреи, оставшиеся в Южной Азии. Та пожилая женщина из Бомбея вспоминала, какой процветающей была еврейская община в Бомбее во времена ее юности. Но те времена безвозвратно ушли, так что когда она в1982 г. поехала в Израиль на свадьбу сына, она была поражена разницей в жизни евреев там и дома. Она сказала, что последняя еврейская свадьба в Бомбее состоялась два года назад, причем женихом был вдовец 65 лет — и невеста примерно одного с ним возраста. Теперь в Бомбее не осталось молодых евреев. Она вспомнила, что в 40 — х годах в Индии насчитывалось около 15 тысяч евреев, а теперь вавилонским евреям трудно даже найти десять человек, нужных для религиозной службы. Для совершения службы и других религиозных ритуалов они вынуждены обращаться за помощью к представителям Бене Израиля, причем делают это очень неохотно, поскольку считают их неортодоксальными. Кажется, еврейская община относится к своему неизбежному вымиранию в Бомбее с определенным стоицизмом. В Керале тоже наблюдается явное сокращение численности еврейского населения. В 40 — х годах в восьми приходах насчитывалось около 2,5 тысяч евреев. Сейчас осталось всего несколько.

Из всех общин, которые я изучал, где брал интервью и о которых делал программы, евреи общин Южной Азии производили самое трогательное впечатление. Та же женщина из Бомбея в своем преклонном возрасте учится делать саваны для нескольких оставшихся членов ее общины, чтобы их можно было похоронить подобающим образом. Она думает, кто же сделает саван для нее? Индийские евреи были мне интересны, потому что их будущее весьма неопределенно.

Как нелепо, что дни еврейского поселения в Южной Азии, кажется, сочтены. Есть некая ирония в том, что евреи могут исчезнуть из той страны, которая всегда гостеприимно принимала их, и не из-за политики правительства, а из-за действий самих евреев в ответ на создание государства Израиль.

Поиски справедливости

Израиль стал маяком надежды для многих евреев после холокоста. Он кажется гарантом безопасности, местом, где они могут жить в атмосфере справедливости и мира. По иронии судьбы палестинские мусульмане и христиане, многие из которых чувствуют себя жертвами колониального режима, видят его совершенно иначе. С1948 г. история Израиля была непрерывными поисками справедливости и мира в контексте такой проблемы: для кого нужны эти блага? Только для части общества или для общества в целом?

Движение в защиту равноправия неимущих и женщин в христианстве оказало влияние на другие религии и до некоторой степени на еврейских, мусульманских и буддийских теологов. Начало движению за равноправие было положено около тридцати лет назад в Южной Америке, в нем перемешались христианская теология и марксизм. Целью было улучшение социального, экономического и политического положения бедных и неимущих. Движение быстро распространилось.

Одна из его самых интересных форм существует в Индии. Там самой угнетенной кастой являются «да — литы», или «неприкасаемые». В соответствии с индуистской кастовой системой они изгои, находящиеся за пределами иерархической системы, куда входят духовенство, воины, торговцы и крестьяне, а также слуги. Неприкасаемые составляют около двадцати процентов индийского населения, примерно двести миллионов душ. Их назвали неприкасаемыми, потому что якобы их прикосновение или даже тень пачкает индуса, принадлежащего к касте. Поэтому им запрещают пользоваться многими колодцами, заходить в храмы и во многие деревни. Они занимаются самой грязной работой.

Интересно, что в то время как евреи считают индусов самым гостеприимным народом, терпимым к своим соседям, другие не разделяют этого мнения. И это не только неприкасаемые, которые страдают в этой стране. После получения от Великобритании независимости Индия стала светским государством, (не в смысле «атеистическим», а в смысле отделения церкви от государства), то есть стало считаться, что религиозная принадлежность не должна играть роли в обществе. В ответ на это многие приверженцы индуизма стали более жестко и нетерпимо трактовать индийскую веру. Политические и религиозные группы стали добиваться (и до некоторой степени обрели) приоритета индуизма в государстве. Это можно понять, если учесть, что подавляющее большинство жителей Индии — приверженцы индуизма. Однако возникают трудности, когда утверждение необходимости принадлежности к индуизму влечет за собой маргинализацию или даже преследование и убийство верующих других конфессий, будь то мусульмане, христиане или кто-либо еще. Еще более ужасные иллюстрации можно найти на Балканах, в Шри-Ланке и во многих других частях света, где возрождение религии ведет не к справедливости для всех, а к продвижению взглядов и прав наиболее влиятельной группы или групп.

В Индии развитие теологии неприкасаемых выразило надежду на справедливость для угнетенных. За последние несколько лет я сделал пару радиопрограмм о неприкасаемых и в дальнейшем в этом разделе я буду ссылаться на собранный мною материал. Хотя неприкасаемые есть во многих религиях, потому что кастовая система оказала влияние на многие религии, а не только на индуизм, именно неприкасаемые христиане сделали больше всего для того, чтобы улучшить свое положение. Когда я брал интервью для радиопрограммы у епископа церкви Южной Индии Азария из Мадраса, он был очень красноречив. Он наглядно обрисовал мне иерархию кастовой системы и место неприкасаемых в ней. Общая картина представлялась как пирамида, в основании которой находились неприкасаемые, у которых отсутствовала «лестница» для подъема наверх. Поэтому другие их подавляли. Он сказал, что в Индии тридцать миллионов христиан, из которых шестьдесят пять процентов — неприкасаемые. Индуистское понятие «кармы», вера в то, что прошлые жизни продолжают оказывать влияние на жизнь человека в настоящем, часто используется для оправдания убеждения в том, что неприкасаемые заслуживают бедности и разрухи, в которой они живут. Тем не менее, по его мнению, то, что не в силах изменить «карма», может изменить Бог.

Все-таки Бог должен противостоять предрассудкам, существующим две тысячи лет. Так что же можно сделать, чтобы улучшить социальное и экономическое положение неприкасаемых? Генри Тиагарадж, директор Управления по охране прав дали — тов на образование, находящегося в Мадрасе, сказал мне, что обширные данные свидетельствуют о том, что у неприкасаемых травмированная психика, — угнетение вызывает депрессию. Многие находятся в таком подавленном состоянии, что не в силах помочь себе. Они считают, что никогда ничего не менялось так, чтобы улучшить их положение, и никогда ничего не изменится. Генри Тиагарадж работает, чтобы изменить это мировосприятие, особенно у молодых людей. Он взял меня с собой в трудовой лагерь, находящийся в сельской местности, организованный для молодежи далитов. Приятно было наблюдать за тем, как люди там разговаривали друг с другом, смеялись и танцевали. Один молодой человек сказал мне, что теперь он уверен в своем будущем, потому что у него есть друзья, с которыми он может работать для того, чтобы изменить социальное, экономическое и религиозное положение далитов, существовавшее веками.

Поскольку религиозное угнетение основано на кастовой системе, многие далиты особенно ненавидят индуизм. Епископ Азарий утверждал, что у далитов более духовная религия, чем индуизм. Генри Тиагарадж описал мне духовность далитов. У нее мало общего с санскритскими традициями письменного индуизма, ассоциируемого с ариями, вторгшимися на север субконтинента во втором тысячелетии до н. э. и потеснившими более темнокожих до ариев к югу, а также и вниз по иерархической лестнице. Хотя эта доарийская, не имеющая письменности культура подавлена, в сельских районах она существует в форме музыки и танцев. Далиты иногда считаются париями, но это уничижительное слово имеет хорошие ассоциации в тамильском языке, распространенном в Южной Индии. На тамильском языке «парии» означает «барабанщики, которые возвещают о прибытии королей». Далиты не поклоняются индуистским богам и богиням, а обращаются к первобытным образам, чтобы сосредоточить присутствие трансцендентной сущности в мире: в священном месте они могут поклоняться дереву и богине матери, олицетворяющей землю. Мне была подарена бронзовая статуэтка этой богини. Она одета в более простую и откровенную одежду, чем сари, которые носят индианки. Черты лица у нее больше напоминают лица темнокожих далитов, чем лица обычно более светлых кастовых индусов.

Я спросил у профессора Кеннета Уилсона, преподающего на философском факультете Университета Османия в Хайдерабаде, не может ли он дать точное определение того, кто такие далиты, но он не смог ответить точно. Он сказал, что далитом можно назвать любого угнетаемого, хотя обычно это относится к тем, кто буквально является изгоем. Он добавил, что конституция Индии рассматривает далитов как экономически ущемленную индуистскую группу, находящуюся за пределами общепризнанных четырех каст. Тем не менее это не так. Большинство далитов не ощущает себя индуистами, как бы последним этого ни хотелось.

Не только мелкие группы христиан борются за справедливое отношение к угнетенным. Великим героем далитов еще до получения Индией независимости был доктор Амбедкар, отказавшийся от индуизма и принявший вместе со своими последователями буддизм, где он надеялся найти больше справедливости. Это привело его к конфликту с Махатмой Ганди, великим кумиром и символом индуистской терпимости. Ганди изменил название «неприкасаемые» на «хариджаны», что буквально означает «возлюбленные Богом». Амбедкар расценил это как снисходительный жест приверженца индуизма, как то, что это приемлемое название дается вместо каких бы то ни было социальных, экономических и религиозных изменений, способных реально повлиять на положение далитов. Доктор Уилсон считал, что Амбедкар имел основания для этого. Он заметил, что Ганди блокировал попытки Амбедкара получить отдельные электораты для далитов во время политических реформ 30 — х годов в период упадка английской колонии. Он добился своего, угрожая голодовкой. Однако эти отдельные электораты были предоставлены мусульманам без вмешательства Ганди. В наше время многие далиты считают, что Г анди предал их интересы. Амбедкар — их неизменный герой, а Ганди — почти негодяй.

Некоторые христиане — протестанты были в первых рядах в борьбе за социальную справедливость по отношению к далитам. Деревня, в которой вырос епископ Азарий, была полностью населена далитами. Других там просто не было. Он помнит, как однажды, будучи еще совсем молодым, он стал свидетелем такой сцены: подросток, кастовый индус, обращался к пожилому далиту, называя его «боем», помыкал им, не переставая оскорблять. Когда Азарий вырос, он стал смотреть на этот безобразный поступок и его смысл по — христиански, понимая, какое значение имеют такие случаи для самых бедных и угнетенных жителей Индии. Его вдохновляли слова Христа о спасении (Лк. 4:18): о благовести нищим, об освобождении пленным, о прозрении слепым и о свободе измученным. Епископ сказал, что Христос не употребляет слова «никто», у него каждый — это кто-то. Доктор Азарий стал первым далитским теологом, протестантским теологом равноправия в Южной Азии.

Я брал интервью у многих иезуитских священнослужителей, производивших большое впечатление своим нахождением в первых рядах борьбы за справедливость на субконтиненте. На самом деле, если бы я мог настаивать на своем мнении по этому вопросу, я бы сказал, что Римская церковь по многим направлениям является самой сильной из всех церковных организаций в Индии — с социальной, литургической и теологической точек зрения. Римская католическая иерархия социально наиболее «величественна» и поэтому находится под покровительством властей более, чем протестантская и ортодоксальная церкви, поэтому священнослужители, делающие нужное дело, не всегда получают поддержку, которую они заслуживают от вышестоящих лиц. Один римский католический архиепископ сказал мне, что не существует далитской теологии, достойной этого названия. Он указал на тот факт, что сейчас в семинариях учатся несколько далитов, которые будут священниками. По его мнению, они должны быть благодарны за предоставленную им возможность. Понадобится время на то, чтобы они стали влиять на систему, но, по его словам, Рим тоже не один день строился.

Когда я прослушивал сделанные мною записи интервью, у меня сформировались некоторые вопросы, которые и возникли у меня именно во время интервью. Основным был такой вопрос: послужит ли для христиан христианское оформление далитской теологии равноправия делу продвижения или разрушения христианской веры среди бедных и угнетенных Индии? Собственный религиозный, экономический и социальный статус епископа Азария неизмеримо вырос благодаря его христианским убеждениям, что совершенно справедливо. Тем не менее этого нельзя сказать о большей части христиан — далитов, остающихся бедными и презираемыми. Взгляды Римско-католической церкви широко распространены не только среди католиков, но и среди многих христиан из числа кастовых индусов. В результате, хотя многие простые далиты, с которыми мне пришлось беседовать, были из христианской среды, они относились с подозрением не только к индуизму, но и к христианской церкви ввиду того, что она не смогла улучшить положение далитов. Более того, то, что некоторые христиане далиты подчеркивали в беседах со мной, что в настоящее время существует доарийская первобытная вера, могло подорвать христианские догмы о важности откровения через Христа.

Вера предков также ослабляет связи с записанными санскритскими законами индуизма. Ряд теологов, сочувствующих чаяниям неприкасаемых, включая доктора Эрика Лотта, методистского миссионера, проведшего в Индии тридцать лет, в настоящее время преподавателя теологического колледжа в Бангалоре, высказали озабоченность по этому поводу. По его мнению, санскритские традиции слишком значимы, чтобы от них отказываться как от деспотичных и устаревших. Скорее далиты должны примириться с историческим прошлым Индии и признать его. Фактически смысл духовности «неприкасаемых» уменьшает притязания некоторых индуистов и христиан. По мнению многих далитов, которое они высказывали в беседах, а также по тому, что осталось невысказанным, можно судить о религиозном будущем «неприкасаемых» и предположить, что оно лежит не в мировых религиях, а в их собственной духовности, находящейся за пределами индуизма, христианства и других великих систем веры. Так же можно было бы задаться вопросом, смогут ли сторонники далитов (с которыми я не беседовал, но которые также существуют) удержать эту группу, находящуюся в центре их внимания, в рамках их религии, или же теология далитов вернет этих людей назад к собственным туземным верованиям.

Второй вопрос, возникший у меня во время прослушивания своих записей, связан с тем, противились ли туземная культура и духовность далитов религиозной мифологии и религиозным образам. Возможно, надежда «угнетенных» на самом деле является химерой, полетом фантазии. В связи с этим приходит в голову параллель с кельтским христианством, модным в настоящее время среди некоторых английских христиан. Большая часть так называемой кельтской духовности не имеет ничего общего с Английской и Ирландской церквями раннего периода. Скорее это просто фантазии современных прихожан, принадлежащих к среднему классу, уставших от бюрократизма, помпезности, застарелости и сухости большей части церковной жизни. В результате они романтизируют церковную жизнь, веру и обычаи прошлого их страны и вкладывают в них свои собственные надежды и упования, вместо того чтобы извлечь из них то, что существовало в действительности. Подобным же образом большой знак вопроса можно поставить и в отношении духовности «неприкасаемых». Ясно, что в Индии существуют миллионы изгоев, нищих и всеми презираемых. И тем не менее действительно ли религиозность далитов является теологией индийских аборигенов? Скорее она попала туда из других частей света. Это смесь первобытных верований с поклонением струящейся воде, камням и местным божествам и христианской теологии равноправия, пришедшей к ним из Латинской Америки. В той глобальной деревне, в которой мы сейчас живем, при наличии связей мы можем понемногу заимствовать из всех мировых духовных начал и ошибочно считать эту смесь настоящим выражением своей собственной истории.

Я вовсе не утверждаю, что теология далитов есть не что иное, как мешанина из фальшивых верований и обычаев, и еще менее хочу сказать, что ее ярые сторонники специально занимаются мистификацией себя и других. Я полагаю, что люди могут ошибаться, интерпретируя свое прошлое. Здесь может иметь место романтизация древних времен для того, чтобы легче было переносить тяготы настоящего и надеяться на лучшее будущее. Возможно, что религия «неприкасаемых» возникнет как образное человеческое построение, которое, тем не менее, сконцентрирует чаяния многих несправедливо обездоленных людей в отношении равноправия.

Похожие статьи:

Добавить комментарий