Данный материал представляет собою отрывок из книги монсеньёра Луи Гастона де Сегюра (1820 – †1881) «АД?». Мать архиепископа де Сегюра — графиня Софья Фёдоровна де Сегюр (урожденная графиня Ростопчина) (1799 – †1874) — известная русская католическая деятельница, франкоязычная писательница, дочь того самого графа Фёдора Васильевича Ростопчина (1763 – †1826), что не хотел, чтобы Москву сдали Наполеону. Таким образом, Монс. де Сегюр – наполовину русский.
В житии св. Бруно, основателя Шартреза, приводится один случай, извлеченный
из фондов ученейших болландистов и который представляет собой, с точки
зрения самой серьёзной критики, аутентичный исторический факт; это случилось
в Париже средь бела дня, в присутствии нескольких тысяч свидетелей, детали
сего были прекрасно известны современникам и, наконец, это послужило поводом
для создания известного монашеского ордена [картузианцев
– Пер.].
Умер известный доктор Парижского Университета по имени Раймон Диокре,
вызывавший всеобщее удивление и восторг всех своих учеников. Это было в
1082 году. Один из самых знаменитых ученых того времени, Бруно, известный
всей Европе своими познаниями, талантами и добродетелями, прибыл в Париж
с четырьмя спутниками, дабы воздать должное выдающемуся покойнику, побывав
на его похоронах.
Тело было выставлено в большом зале канцелярии Сорбонны, рядом с собором
Парижской Богоматери, и несметное множество народу окружило одр, где, по
обычаю того времени, покойника положили, завернув в простой саван. В момент,
когда надлежало читать чтение из заупокойных Часов, где сказано. «Ты
отвечай мне – сколько у меня пороков и грехов? покажи мне беззаконие мое
и грех мой» (Иов 13, 22-23; Заупокойная Утреня, Ноктюрн II, чтение 4),
замогильный голос произнес, проникая из-за заглушающего его савана:
«ПРАВЫМ СУДОМ БОЖИИМ Я ОБВИНЕН». Присутствующие бросились и приподняли
надгробный покров – бедный покойник был недвижим, холоден, совершенно мертв.
Богослужение, на минуту прерванное, вскорости продолжилось; присутствующие
остолбенели и были пронизаны страхом.
Служба возобновилась. Наступило упомянутое чтение «Ты отвечай мне».
На сей раз, на виду у всех, мертвец приподнялся и более громким, более
отчетливым голосом сказал: «ПРАВЫМ СУДОМ БОЖИИМ Я СУДИМ», – и снова упал.
Ужас аудитории достиг апогея. Врачи снова констатировали смерть. Труп был
холодным и окоченелым. Ни у кого не было больше смелости продолжать службу,
и ее перенесли на следующий день.
Церковные власти не знали, что делать. Одни говорили: «Это отверженный,
он не достоин молитв Церкви». Другие говорили: «Нет, хоть это, конечно,
очень страшно, но разве не будем ли все мы, в конце концов, обвинены и
судимы правым Божиим судом?» Епископ придерживался этого мнения, и на следующий
день служба возобновилась с того же часа. Бруно и его четырем спутникам
пришлось там бодрствовать. Весь Университет, весь Париж стекся к Нотр-Дам.
Служба вновь продолжилась. На то же чтение тело доктора Раймона поднялось,
село на одр и неописуемым голосом, от коего все присутствующие на службе
оцепенели от ужаса, возгласило: «ПРАВЫМ СУДОМ БОЖИИМ Я ОСУЖДЕН», – и упало
замертво.
На этот раз не оставалось более никакого места сомнению. Страшное чудо
констатировано, и вопрос был уже вне дискуссии. По распоряжению епископа
и капитула, с покойника сняли все знаки его достоинства и его тело вывезли
на свалку Монтфокон. Выйдя из большого зала канцелярии, Бруно, которому
тогда было от роду дет сорок пять, твердо решил отречься от мiра и удалится
на поиски уединения, вместе со своими товарищами, в Гран-Шартрез, что под
Греноблем, дабы подвизаться в более уверенном стяжании своего спасения
и приготовиться к тому, чтоб предстать пред правым судом Божиим.
Конечно, вот ещё один осужденный, «вернувшийся из преисподней», не
для того чтобы выйти, но чтобы быть самым неопровержимым свидетелем.
Русскому читателю впервые стало известно об этом случае от Максима Грека (XVI в.), отступника от католичества, бывшего доминиканского монаха и ученика Савонаролы, которого православные почитают святым (См. «Сочинения преподобного Максима Грека», Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1911, ч. III, стр. 116-120). По утверждению Максима Грека, вышеупомянутый ученый умер после того как заявил, будто разбирается в богословии лучше, чем св. ап. Павел (См. Там же, стр. 118-119). Однако, данная версия представляется позднейшим добавлением. Кажется, что если бы повод для осуждения был бы столь очевиден, то в нём не было бы никакой неожиданности и описанные события не могли бы так сильно потрясти св. Бруно. Ведь д-р Раймон Диокре считался при жизни святым и оказался проклятым. Вследствие этого св. Бруно стал презирать суетную мiрскую славу.
