Беатификация о. Леонида Фёдорова [во время членства в ордене студитов
– иеромонаха Леонтия] (1879 – †1935), совершённая Святейшим Отцом Иоанном
Павлом II во Львове, 27 июня 2001 г., наполнила сердца русских католиков
радостью. Наконец-то у нас есть «свой» блаженный. Почтен его замечательный
исповеднический подвиг, понесенный в лихую годину коммунистического гонения.
Но вызывает недоумение слепой восторг некоторых людей фактом беатификации,
напоминающий «бурные аплодисменты, переходящие в овацию» времен Л. И. Брежнева,
тезоименного экзарху. Разве был блаж. Леонид Фёдоров лишен недостатков?
Разве надо его идеализировать (поскольку попал в святцы), в «лучших» традициях
простонародного благочестия? Необходимо трезво посмотреть на духовный путь
блаж. Леонида Фёдорова, критически осмыслив его в свете Католической
Традиции.
Когда, читая биографов блаж. Леонида Фёдорова (иеродиакон Василий фон Бурманн OSB, Алексей Викторович Юдин), вникаешь в духовный облик экзарха,
просто поражает его фанатичная приверженность восточному обряду, иногда
смягчаемая минимумом практического здравого смысла, но всегда ставящая
конечной целью монопольное положение восточного обряда среди русских католиков.
Сие имеет давнюю историю и содержит определенную подоплёку, выходящую за
рамки проблем в отношении между обрядами. (Специально подчеркнем, что мы,
как того от нас требует Католическая Церковь, признаём священное и нерушимое
право добровольно того желающих верующих на восточный обряд.)
Не будем напоминать общие сведения о биографии блаженного. Если книга
о. Василия, увы, стала библиографической редкостью, то уж продаваемая во
всех католических лавочках книга А. В. Юдина всем доступна. Я надеюсь,
что обе книги скоро можно будет скачать в Интернете. Хотя средний католик
не может и не обязан иметь такую личную библиотеку, какая наличествует
у профессионального церковно-общественного публициста, но знать житие блаж.
Леонида Фёдорова будет полезно каждому.
Итак, во время пребывания блаж. Леонида Фёдорова в Риме, когда он ещё
был студентом, у него произошёл интереснейший разговор с министром-резидентом
Российской Империи при Ватикане (в 1906-1909 гг.) Сергеем Дмитриевичем
Сазоновым (1860 – †1927) (в последствии, в 1910-1916 гг., министр иностранных дел). Русское правительство
хотело решить вопрос о католичестве путем устройства Русской Католической
Церкви латинского обряда, в которой внелитургические богослужения (officia
suppletoria), так же как и проповеди в церкви, были бы на русском языке.
Это было совершенно необходимо, ибо польский клир ополячивал русских католиков
латинского обряда (потомков бывших униатов) в белорусских и малорусских
землях. Блаж. Леонид Фёдоров счел данный проект плохим только потому, что
он соответствовал политическим видам русского правительства, противостоя
и крамольному польскому национализму, и столь же крамольному, по мнению
правительства, униатству (1). Как
типичному дореволюционному «интеллигенту» (в том негативном смысле слова,
в каком это слово употребляли авторы «Вех»), Леониду Ивановичу Фёдорову
(тогда ещё не священнику) была противна сама мысль сотрудничать с правительством.
Как свидетельствует в статье «Крушение кумиров» (1924 г.) современник блаж. Леонида Фёдорова, известный православный философ Семён Людвигович Франк
(1877 – †1950), в кон. XIX – нач. XX в. «преобладающее большинство русских
людей из т. наз. "интеллигенции", жило одной верой, имело один "смысл жизни";
эту веру лучше всего определить как веру в революцию. <…> Коротко говоря,
существовавшая политическая форма казалась нам единственным источником
всего зла. <…> Но не только добро или нравственный идеал совпадал с
идеалом политической свободы; наука, искусство, религия, частная жизнь
– всё подчинялась ему же. <…> Положительная политическая программа
не у всех была одинаковой: существовали и либералы, и радикалы-демократы,
и социалисты-народники <…>. Главное, основная точка устремления лежала
не в будущем и его творчестве, а в отрицании прошлого и настоящего» (2).
[Просим читателей внимательно прочитывать примечания (в т. ч. второе),
ибо многие из них содержат не только ссылки на использованную литературу,
но и важнейшие текстовые комментарии!!! – Авт.] Конечно же,
блаж. Леонид Фёдоров, будучи верующим католиком, никак не мог придерживаться
радикальных революционных идей, но крамольный по отношению к власти настрой
тогдашнего русского образованного общества не мог не влиять на него. Несовершенство
дореволюционного русского законодательства, увы, во многом ограничивавшего
права католиков, не является оправданием такой позиции. Тем более, что
Императорский Манифест о веротерпимости от 17 апреля 1905 г. наметил некоторые
положительные тенденции, которые могли бы иметь дальнейшее развитие. Несмотря
на определенное различие интересов русского правительства и Католической
Церкви, проект Сазонова давал шанс на укрепление позиций католичества.
Увы, эта уникальная возможность не была реализована.
Всю свою последующую жизнь экзарх отстаивал мысль, что в идеале русский
человек, принимая католичество, должен практиковать восточный обряд. Он
пытался обосновать это ссылкой на спорное толкование одного положения из
буллы Папы Льва XIII « Orientalium dignitas Ecclesiarum ». Здесь очевидно
влияние православного (3) филетизма (4).
Как православные считают, что все русские должны быть православными, так
и некоторые греко-католики думают, что все русские католики должны
быть униатами. Иногда элементарный житейский здравый смысл вынуждал блаж. Леонида Фёдорова как-то считаться со столь неприятным для него фактом существования
русских латинян. Вот что экзарх писал 18 июля 1920 г. из Петрограда свящ. Александру Евреинову:
«Почему же переходят именно в латинский обряд? На это существует несколько
причин:
1) Во многих городах имеются только латинские церкви и латинские священники,
и поэтому другого выхода нет.
2) Подавляющее большинство никакого представления о католичестве восточного
обряда не имело и до сих пор не имеет. Поэтому часто бывает, что присоединившийся
начинает скучать в новой обстановке и вдруг с восторгом узнаёт, что он
может быть католиком, не лишая себя родного быта.
3) Многие делаются католиками из неверующих, никогда прежде не бывших
в православных церквах и потому в этой латино-католической церкви, в которой
нашли откровение веры, они видят свое духовное сокровище.
4) Многим православным ненормальность положения их Церкви опротивела
до омерзения, так что и восточный обряд, напоминающий им их прежнее состояние,
делается тоже невыносимым.
5) Некоторые (в особенности дамы) просто увлекаются внешностью: орган,
открытый престол, чистенькие и вежливые бритые священники, белые платья
на различных церемониях, цветы, изящные молитвенники, краткие службы и
т. п. Восточный обряд для таких – нечто fi donc! [презренное]…
6) В латинский обряд стремятся лица смешанного происхождения, в жилах
которых течет польская, литовская, французская или даже итальянская и немецкая
кровь.
7) Наконец, причиной этому являются смешанные браки и почти всегда
связанный с ними отъезд супругов заграницу в латино-католическую среду.
Что же делать с такими категориями лиц?
Мы очень хорошо [?!] понимаем, что удержать
их насильно в восточном обряде нельзя, но ставить им всякие препоны для
этой цели – необходимо [sic!!!]. Прежде всего,
необходимо прекратить самую практику приема в латинский обряд [resic!!!].
Переходящий присоединяется к Единой Святой Церкви и остается в том обряде,
в котором родился. Если он хочет молиться по латинским молитвенникам, ходить
в латинские храмы, исповедоваться там и причащаться и совершать другие
требы – этому помешать никто не может, ибо Церковь и вера – одна. Но официально
таковой остается восточным и принадлежит к восточному приходу, хотя бы
номинально. Если ему захочется повенчаться в латинской церкви, он должен
только спросить на это разрешение у своего восточного настоятеля. Это необходимо
для того, чтобы отнять от православных всякую возможность упрекать нас
в латинизации. Раз дело будет поставлено так, то на упреки православных
мы всегда можем ответить, что никто в латинский обряд, без прямого разрешения
в отдельных случаях Святого Престола, не переводится, а если нашим восточным
католикам нравится посещать латинские храмы, то мы этого запретить не можем,
ибо было бы нелепо запрещать католику ходить в католические же храмы и
молиться западным святым. Когда же накопится много таких католиков и потребуется
открытие особого прихода, тогда ipso facto [тем самым] они будут католиками
латинского прихода» (5). Итак,
экзарх, казалось бы, начинает с выражения понимания причин, по коим русские
люди принимают католичество латинского обряда. (В наше время самыми актуальными
являются третья и четвертая из названных экзархом причин, хотя не потеряли
актуальности и прочие.) Далее следует (по принципу «начали за здравие,
кончили за упокой») призыв ставить препятствия переходу в латинский обряд,
фиктивно числить фактических латинян в восточных приходах. Совсем уж смехотворен
призыв – дождаться большого числа обращений русских в католичество латинского
обряда и только тогда создавать специально для них латинские приходы!!!
Как будто бы русские не могли ужиться с верующими иных национальностей
в уже существовавших на тот момент приходах! Вся последующая история католичества
в России опровергла рассуждения экзарха о перспективах восточного обряда
и показала их полную несостоятельность. Хотя бы потому, что в 40-80-е гг.
ХХ в. слишком уж однозначно реализовывалась первая из причин перехода в
латинский обряд, названная блаж. Леонидом Фёдоровым.
Весьма любопытно, что такая защита восточного обряда у экзарха мотивируется
тем, что это необходимо для воссоединения со Вселенской Церковью православных,
что латинизация смущает их. Сейчас наоборот, крайние экуменисты нападают
на восточных католиков, дабы угодить православным; приходится защищать
священное и нерушимое право желающих того верных на восточный
обряд. Православные сами не знают чем возмущаться, нередко противоречат
сами себе. То они льют крокодиловы слёзы о несчастных униатах, которых
«злые латиняне» заставляют латинизироваться, то возмущаются самим наличием
восточного обряда в Католической Церкви, заявляя, что это кража «их» обряда.
Долгое время в лоне Православной Церкви, за неимением подлинно-христианского
вселенского духа, не было общин латинского обряда, появились они только
в конце ХIХ столетия в Северной Америке, получив в ХХ веке относительно
широкое распространение. И это в то время как в Католической Церкви всегда
были и латинский, и восточный обряды! Имеет место навязывание восточных
практик православным латинского обряда, напоминающее столь ругавшуюся латинизацию
восточного обряда у украинских греко-католиков (6).
Практика проповедования католицизма среди русских совершенно ниспровергала
и ниспровергает теории экзарха, равно как и некоторых западных людей, преимущественно
французов, переоценивавших роль восточного обряда. Как отмечал монс. Константин
Ромуальд Юлиан Будкевич (новомученик от большевиков убиенный в 1923 г.)
в меморандуме Апостольскому Нунцию в Варшаве « Status Ecclesiae in Russia »
[«Положение Церкви в России», сент. 1922 г.], в Петрограде «…число обращенных
в восточный обряд не превышает 90 человек. Напротив, в латинский обряд
обращено около 3000. Такая же пропорция обнаруживается и в других местах» (7).
Ситуация более позднего времени, вплоть до наших дней, такая же. Латинский
обряд на Великой и Белой Руси распространяется успешнее, а относительно
популярный на Малой Руси восточный – порою даже воспринимается как сугубо
«хохлятский».
Мы должны быть, однако, объективны по отношению к экзарху. Во время
спора со свящ. Яном Урбаном SJ, настаивавшим на некоторой латинизации восточного
обряда, дабы удовлетворить устремления русских, тянущихся к латинству,
блаж. Леонид Фёдоров был вынужден сказать: «Ну и принимайте их: пусть будут
латинянами. Те же, которые захотят стать восточными, пойдут к нам!» (8).
Когда-то за подобную мысль он же сам ругал монс. проф. Умберто Бенини! (9).
В чём следует признать правоту блаж. Леонида Фёдорова (против монс. Алексия Зерчанинова), так это в противостоянии латинизации восточного обряда, который
для предпочитающих его верующих должен быть сохранен в более-менее чистом
виде. «Но где бы я ни был, в восточном обряде или латинском», – писал экзарх
митр. А. Шептицкому, – «я всегда буду обрядовец до мозга костей
и никогда не буду представлять из себя латино-восточного бастарда (помесь
двух различных пород или видов животных)» (10).
И хотя блаж. Леонид Фёдоров тут путает слова «гибрид» (помесь) и «бастард»
(незаконнорожденный), но сама мысль очевидно верна. Обряды смешивать не
надо.
Итак, на некоторые уступки стремлению русских людей принимать латинский
обряд экзарх шел из страха перед латинизацией восточного обряда в угоду
русским «западникам».
Необходимо затронуть ещё один частный вопрос. У блаж. Леонида Фёдорова
было сильно негативное отношение к польскому духовенству, причем он смешивал
латинизацию и ополячивание. Польские священники очень обижались и пытались
доказать, что они – идеальные миссионеры для России. В самом деле, историческая
память обоих народов, русского и польского, полна воспоминаний о взаимных
обидах, поэтому польский священник действительно неоднозначно воспринимается
многими русскими. И впрямь, некоторые польские священники делают непростительные
глупости. Автору данных строк рассказывали об одном таком, который посмел,
находясь на территории России, молиться о т. наз. «мире в Чечне»
(что на жаргоне российских либеральных СМИ означало капитуляцию перед дудаевцами),
вместо того, чтобы возносить мольбы о победе федеральных войск! Но, во-первых,
и среди поляков есть не только ксендзы одержимые антирусскими настроениями,
но и искренне верующие добрые пастыри, способные подняться выше польского
национализма и внушить уважение верующим всех национальностей; во-вторых,
поскольку именно поляки принесли католичество латинского обряда в Россию,
у нас традиционно соблюдаются некоторые польские обычаи, неизвестные на
Западе, и это хорошо, ибо придаёт русскому латинству местный колорит, некоторые
из этих обычаев особенно хороши именно для России, способствуя инкультурации
латинства в нашей стране (так, Гроб Господень на Страстную Пятницу и Procesja
Rezurekcyjna на Пасху [особенно ночной вариант, после службы Страстной
Субботы] совершенно аналогичны Плащанице и пасхальному крестному ходу в
восточном обряде – западнее Польши всё это совершеннейшая экзотика!); почти
все исповедующие католичество Станиславы в России привыкли праздновать
свои именины, как это всегда делалось и делается по польскому обычаю, 8 мая (на Западе праздник св. Станислава: 7 мая в тридентском обряде и 11 апреля – в новом); в-третьих, подготовка русских католических священников
латинского обряда и миссионерская работа в России западных священников,
прежде всего, французов и немцев, снимала и снимает проблему польского
национализма, которая действительно, пусть и в меньшей степени, чем это
казалось экзарху, создаёт определенные затруднения. Итак, не следует ставить
знак равенства между «латинством» и «польскостью». Кроме того, экзарх ошибочно
принимал критическое отношение большинства латинских священников к греко-российскому
вероисповеданию за национальную неприязнь к русским (первое могло
усиливаться за счет второго сверх разумной меры, но никак не было его следствием;
просто до II Ватиканского Собора в Католической Церкви отнюдь не поощрялся
экуменизм). В экзархе сидели остатки навязанного в православном прошлом
восприятия, отождествлявшего «православие» и «русскость». На самом деле,
можно быть русским патриотом, не испытывая никаких симпатий к православию.
Но зачем же экзарх настаивал на восточном обряде?! От обрядоверия и
ритуалистического шовинизма блаж. Леонид Фёдоров более или менее благополучно
отмежёвывался. Дело было совершенно в другом. Обратимся к двум критикам
экзарха. Монс. Константин Будкевич писал в уже упоминавшемся меморандуме:
«Хотя священники латинского обряда проповедуют на русском языке, это не
препятствует (вопреки мнению экзарха Фёдорова) обращенным избирать славянский
обряд. Между проповедью экзарха Фёдорова и проповедью других священников,
также восточного обряда, в Петрограде есть то различие, что последние объясняют
заблуждения схизматиков; однако Фёдоров считает это весьма вредным для
распространения унии и свою терпимость простирает вплоть до того, что преподает
в своей часовне Таинства Покаяния и Евхаристии ещё не обращенным схизматикам,
и утверждает, что делает это по устному разрешению Святейшего Папы Пия Х. Эти схизматики принимают Таинства как в часовне экзарха, так и в схизматических церквах» (11). А вот что писал
монс. Алексий Зерчанинов: «Уроженец Петрограда, полугреческого и полукупеческого происхождения, о. Экзарх Леонид Фёдоров с ранней молодости отправился для
окончательного образования в Западную Европу и там жил почти вплоть до
самого своего экзаршества и русской общественно-политической жизни знает
очень мало, а с характером русского народа почти совсем незнаком. <…>
Посему богослужение Фёдорова посещают в большинстве случаев русские, так
называемые "православные", которым нравится красивое на их вкус богослужение
и его проповеди, в которых он избегает миссионерских тенденций, и потому
смотрят на каплицу экзарха, как на обычную "православно"-русскую церковь,
только с поминовением Римского Вселенского Патриарха Папы Римского, а переходить
в католичество не думают, рассуждая между собою: зачем переходить? Ведь
это та же русская православная наша церковь, никакой разницы; а Папа нам
не мешает: "нам, кто ни поп, тот батька", по русской пословице» (12).
От о. Иоанна Дейбнера, взгляды которого в 20-е гг. ХХ в. поправели и разошлись
с фёдоровскими, экзарх дерзал требовать никогда не говорить «грубо, резко,
заносчиво, насмешливо и с иронией на Православную Церковь, ее учение и
обряды…» (требование откровенно неумное, ибо и внутри самой православной
среды о недостатках в церковной жизни подчас высказываются довольно резко),
никогда не называть последователей греко-российской церкви «схизматиками»
и никогда не употреблять слова «схизма» (sic!!!), никогда не «призывать
православных к переходу в лоно Католической Церкви, а только выражать желание
воссоединения Церквей»! (13).
Все точки над «i» в определении позиции экзарха блестяще расставил
А. В. Юдин: «В том, что сами русские католики восточного обряда
[имеются в виду сторонники "линии Фёдорова", у которой были оппоненты и
в униатской среде – Д. П.] понимали как "святую унию", обнаруживаются
первые ростки того церковного сознания, которое Католическая Церковь [?!] назовет на II Ватиканском Соборе "экуменическим". "Апостольское незлобие", о котором говорит о. Л. Фёдоров, позднее станет в католичестве осознанной
концепцией кропотливого диалога…» (14).
Автор данных строк, будучи традиционалистом, иначе ставит оценочный знак,
нежели г-н Юдин, но должен согласиться с констатацией факта. Экзарх действительно
склонялся к экуменизму. Если бы экзарх дожил до 60-х гг. ХХ в., ему бы
понравились и II Ватиканский Собор, и пресловутое «снятие анафемы» с Фотиевой
схизмы в 1965 г. Хотя ультраэкуменисты, критикующие Декларацию « Dominus
Jesus » и требующие прекратить всякое католическое миссионерство в России, пожалуй, пришлись бы ему не по вкусу. Посмотрев на них, он мог бы и разочароваться
в экуменизме. Поэтому им и не нравится беатификация блаж. Леонида Фёдорова.
(Часто говорят, что «история не знает сослагательного наклонения». В узком
смысле это правильно, слишком смелые реконструкции предполагаемого развития
событий нередко неразумны. Но иногда, как риторический прием полезный для
разъяснения читателю точно установленных фактов прошлого, сие весьма уместно.)
Некоторые наивные традиционалисты воскликнут: «Неправда! Не был Фёдоров
экуменистом! Фёдоров – хороший, он наш!» Такие факты имели место при наших
устных беседах с рядом людей. Разберем один из аспектов деятельности экзарха.
При его активном участии в 1917 г. было создано протоэкуменическое «Общество
Поборников Воссоединения Церквей». В воззвании учредителей общества говорилось:
«Общество образуется из лиц, верующих в святую апостольскую Церковь и признающих
источником Божественного Откровения Св. Писание и Св. Предание. Посему
членами общества могут быть православные, католики западного и восточного
обряда, англикане и пр. (Насколько верование вступающего в Общество члена
на самом деле отвечает указанному требованию, предоставляется суду его
совести)» (15). Межконфессиональный
характер общества очевиден. Теоретически в общество могли вступать англикане
и другие протестанты, стыдливо названные аббревиатурой «и пр[очие]».
Поскольку же официальное вероучение протестантских деноминаций признаёт
источником Откровения только Свящ. Писание (Люторов принцип sola scriptura
[только Писание]), вера (или неверие) члена Общества во Свящ. Предание
констатируется на основании его субъективной совести и личного мнения,
а не объективного критерия, каковым могло бы быть официальное вероучение
его конфессии. Фактически учредителями Общества выступили только католики,
православные «господствующей церкви» и, как ни странно, старообрядцы. Старообрядцев
представляли еп. Иннокентий (Усов), еп. Геронтий (Лакомкин), известный
апологет Ф. Е. Мельников. Двое из православных учредителей впоследствии
приняли католицизм (кн. П. М. Волконский, свящ. Сергий Соловьёв). Ещё один
из православных учредителей, проф. Н. Н. Глубоковский, впоследствии разочаровался
в «прокатолических» взглядах и выступил с резкими антикатолическими заявлениями (16).
Итак, в обществе состояли только католики и православные. Зачем же было
упоминать, причем безо всякой маскировки, о возможности членства англикан
в Обществе? И это при том, что факты участия живых конкретных англикан
в деятельности общества пока не известны… Автору данных строк представляется,
что организация Общества Поборников Соединения Церквей произошла в подражание
английской “Association for the promotion of the reunion
of Christendom” [Ассоциация по восстановлению единства Христианского
Мiра], которая была основана в Лондоне в 1857 г. двумя друзьями, католиком
и англиканином, при покровительстве кард. С. Уайзмена и при сдержанно-терпимом
отношении кард. Дж. Г. Ньюмена. Теоретической базой деятельности общества
была англиканская теория «трех ветвей», утверждающая, будто тремя ветвями
Кафолической Церкви суть Церкви Римо-Католическая, Православная и Англиканская.
Под влиянием о. Ф. Фабера и кард. Г. Э. Маннинга, деятельность общества
была осуждена Посланием Св. Оффиция епископам Англии « Apostolicae Sedi »
от 16 сентября 1864 г., одобренным Папой блаж. Пием IX. В послании говорилось:
«Апостольский Престол уведомлен, что католики некие, а также мужи церковные,
общество для достижения, как они заявляют, христианского единства, в Лондоне
в 1857 г. основали. Протестантами, само собой разумеется, руководимое и
направляемое, их духом пронизанное, оно ясно исповедует, что три христианские
общины – римо-католическая, греко-схизматическая и англиканская, которые
друг от друга отделены и разделены, на равных же правах кафолическими себя
именуют. Основание, на которое [сие движение]
опирается таково, что оно Божественное устроение Церкви (divinam Ecclesiae
constitutionem) совершенно разрушает. Из всей их сути вытекает, будто
истинная Церковь Иисус Христова состоит отчасти из Римской Церкви, по всей
земле рассеянной и распространённой, отчасти же из схизмы Фотиевой и англиканской
ереси, для коих, наравне с Римскою Церковию, "один Господь, одна вера,
одно крещение" (Еф. 4, 5). <…> Как можно дальше изо всех сил должны
верующие от лондонского общества с омерзением отвернуться, ибо заговорщически
объединившиеся в нем и индифферентизм поддерживают, и соблазн вносят» (17).
Аналогии очевидны. Оба общества были созданы в стране, где католики в меньшинстве,
где господствующее исповедание сравнительно мало отличается от католичества,
если сравнивать первое с лютеранами, кальвинистами, баптистами и т. д.
В обоих случаях имелась поддержка не вполне стойких в ортодоксии, либо
же наивных иерархов. С англичанами разобрались, поскольку события происходили
в спокойной стране в мирное время. До России времён деятельности блаж. Леонида Фёдорова из-за революции, Первой Мiровой и Гражданской войн у Ватикана
руки не дошли. В нашей стране имелся прецедент осуждения Посланием Святейшего
Отца Пия VII « Magno et acerbo » от 3 сентября 1816 г. участия архиепископа
Могилёвского монс. Станислава Сестренцевича-Богуша и других католиков в
Российском Библейском Обществе (18).
(Напомним, что Российское Библейское Общество, пропитанное масонским и
протестантским духом, было основано в 1813 г., распущено в 1826 г. указом
Государя Императора Николая I [по настоянию лучших представителей русского
православия], возрождено духовными чадами модерниста, экумениста и тейярдиста
прот. А. Меня в 1990 г. при поддержке Международного Библейского Общества.)
Таким образом, все протоэкуменические инициативы до II Ватиканского Собора
постоянно осуждались Апостольским Престолом. Дошло бы и до осуждения Общества
Поборников Воссоединения Церквей, если бы оно само не распалось в условиях
большевистского гонения на всякую религию. Кстати сказать, распалось оно
довольно быстро, а в вышеприведенных примерах Святейший Престол осуждал
протоэкуменичесикие общества, проявляя известную cunctatio romana
(римскую медлительность). Следовательно, отсутствие осуждения церковных
властей не является доводом в защиту данного Общества.
Блаж. Леонид Фёдоров поблажливо относился к наименованию русских греко-католиков
«православными кафоликами», почерпнутому первоначально стоявшим на протоэкуменических
позициях о. Иоанном Дейбнером у Вл. С. Соловьёва, и к его использованию
в журнале «Слово Истины». Только элементарный житейский здравый смысл (учитывавший
неприятности с властями) вынудил блаж. Леонида Фёдорова отчасти поддержать
о. Алексия Зерчанинова, когда речь шла о вывеске на часовне. А чего стоила
мазохистско-экуменическая комедия, разыгравшаяся, когда о. Иоанн Дейбнер
(мысливший тогда во многом более «по-фёдоровски»,
чем сам блаж. Леонид Фёдоров) просил благословения у схизматического еп.
Никандра, пришедшего 10/23 февраля 1913 г. с полицией требовать закрытия
церкви, приглашал последнего помолиться вместе (sic!!!) и т. п.? (19).
Уже в последствии порядок был наведен еп. Мишелем Жозефом Бургиньоном д'Эрбиньи SJ, который заменил пресловутое самоназвание «православные кафолики» на
«католики византийско-славянского обряда» (20).
Настало время сделать выводы и подвести итоги. Не подлежит сомнению, что у блаж. Леонида Фёдорова имелись выдающиеся качества и заслуги: личное подвижничество и молитвенное благочестие, апостольские труды, отсутствие формальной ереси (прямого и злонамеренного отрицания церковного учения), а самое главное – исповеднический подвиг, понесенный за имя Христово в лихую годину коммунистического гонения. В связи с этим никто не собирается ставить под вопрос беатификацию о. Леонида, совершённую Святейшим Отцом Иоанном Павлом II. В то же время, мы никак не можем солидаризироваться с протоэкуменическими заблуждениями экзарха, вызвавшими при его жизни законное недовольство его оппонентов, пусть даже его заблуждение было, как мы надеемся, bona fide et invincibilis [добросовестным и непреодолимым]. На небе, лицезря Саму Истину – Бога, о. Леонид нас поймёт. А в период кризиса Церкви, внутренних раздоров и шатаний в католической среде, вызванных реформами II Ватиканского Собора, молитва блаж. Леонида Фёдорова наполняется новым смыслом: «…Милосердый Господи, Иисусе, <…>. Истреби раздоры церковныя, дай нам славити Тебя единым сердцем и едиными устами и да познают вси, что мы верные ученики и возлюбенные дети Твои» (21). Аминь.
1) См. диак. Василий [фон Бурманн OSB], «Леонид Фёдоров. Жизнь и деятельность», Рим, 1966, стр. 70–74; А. Юдин, «Леонид Фёдоров», М., 2002, стр. 82–85. Об ополячивании католиков-неполяков польским клиром см. «Докладная записка о мерах, могущих укрепить национальное сознание белоруссов и противодействовать их полонизации (минского губернатора Гирса)», в: «Адкрытае грамадства», 2002, № 2 [13], стар. 39–40. Камергер двора Его Императорского Величества, действительный статский советник Алексей Фёдорович Гирс пробыл в должности минского губернатора с 1912 по 1916 г.
2) «Крушение кумиров», в кн: С. Л. Франк, Соч., М., 1990, стр. 116–118. Тут приходят на память шокирующие современного читателя похвалы экзарха Октябрьской революции, высказанные им во время судебного процесса над католиками (sic!!!) в 1923 г., где он сам был одним из подсудимых. Заявил он следующее: «Нас преследовали во времена царизма, и при Керенском мы имели затруднения. Поэтому, когда произошла Октябрьская революция, архиепископ Ропп и все латинские католики вздохнули с облегчением. Но не менее были обрадованы и русские католики, ибо только при советском строе Греко-Католическая Церковь была поставлена в равное положение с остальными исповеданиями. Поэтому я сам с восторгом встретил декрет об отделении Церкви от государства. Я приветствовал его с радостью человека, который ненавидел противный природе союз, который существовал в России между Церковью и государством» (Цит. по: А. Юдин, «Леонид Фёдоров», стр. 215 [обратный перевод с английского]; F. Mc Cullagh, “The Bolshevik Persecution of Christianity”, New York, 1924, p. 204, 239). Любопытно отметить, что в очень подробной, но несколько идеализирующей экзарха книге иеродиакона Василия сии словеса просто замалчиваются. Кстати, эти же самые слова неоднократно использовались антикатолическими памфлетистами для хулы на Католическую Церковь! (См. К. Н. Николаев, «Восточный обряд», Париж, YMCA–PRESS, 1950, стр. 72-73; диак. Герман Иванов-Тринадцатый, «Ватикан и Россия», Монреаль, 1989, стр. 16; о. Герман цитирует, с неверным указанием номера страницы, по Николаеву, а последний – по польскому переводу книги капитана Ф. Мак-Куллаха, изданному в 1924 г. польскими иезуитами [См. К. Н. Николаев, Указ. соч., стр. 301]). В то же время, было бы несправедливо замолчать ряд антисоветских и антикоммунистических высказываний блаж. Леонида Фёдорова (См. диак. Василий [фон Бурманн OSB], Указ. соч., стр. 505–509, 516–517, 528, 562), равно как и проявление сатанинской ненависти к нему со стороны советского прокурора на вышеупомянутом процессе (См. кн. П. М. Волконский, «Экзарх Леонид Фёдоров» [Некролог], в: «Логос», № 48, 1993, стр. 38).
3) Слово «православный» мы употребляем тут (в мысленных кавычках) в привычном бытовом значении, как самоназвание Фотиевой схизмы. На самом деле, истинно-православными, т. е. исповедующими действительно правую веру, являются римо-католики, члены единоспасительной истинной Церкви Христовой. В этом смысле слова последователи церкви, некорректно именующей себя православной – неправославны.
4) «Филетизм» – предрассудок, путающий национальность и религию (будто все верующие русские должны быть православными, поляки – католиками, латыши – лютеранами, татары – мусульманами и т. д.). Если человек переходит из одной религии в другую, филетисты считают должной его ассимиляцию той национальностью, среди которой его новая вера более распространена (отатаривание русских мусульман, русификация православных поляков, ополячивание латгальцев [этнографическая группа латышей, исповедующая католицизм] и т. п.). Филетизм в принципе чужд вселенскости христианства как мiровой религии. В католической среде он встречается только на восточной периферии (Польша, западная Украина и т. п.), где этой болезнью заразились от православных соседей. Ещё Папа св. Пий Х говорил в апреле 1906 г. мининистру-резиденту Российской Империи при Ватикане С. Д. Сазонову: «поляки ставят сплошь да рядом свою национальность выше своей веры» (Цит. по: М. М. Шейнман, «Папство», М., 1961, стр. 182, где приведена ссылка на первоисточник – Архив внешней политики России, ф. Секретный архив, д. 249/250, лл. 5–6)
5) Письмо экзарха Леонида Фёдорова к о. Александру Евреинову, в: «Логос», № 48, 1993, стр. 58–60 \ диак. Василий [фон Бурманн OSB], Указ. соч., стр. 471–472. При цитировании мы сглаживаем разночтения между этими двумя публикациями, взяв за основу текст у о. Василия (22). Имеются незначительные исправления по публикации в журнале «Логос» (Брюссель). На момент написания указанного письма о. Александр, перешедший из православия в 1905 г., был священником латинского обряда [рукоположен в 1913 г.], в последствии стал униатским священником [с 1924 г.], епископом [рукоположен в 1936 г.], архиепископом [с 1947 г.] (См. «Католическая Энциклопедия», М., 2002, т. I, столб. 1760 – ст. «Евреинов»).
6) См. Д. Э. Пучкин, «Латинский обряд в Православной Церкви», в: «Община XXI век – православное обозрение», № 9 (11), стр. 12–13.
7) Цит. по: А. Юдин, «Леонид Фёдоров», стр. 184.
8) диак. Василий [фон Бурманн OSB], Указ. соч., стр. 153.
9) Там же, стр. 72–73.
10) Там же, стр. 259.
11) Цит. по: А. Юдин, «Леонид Фёдоров», стр. 184–185.
12) Цит. по: диак. Василий [фон Бурманн OSB], Указ. соч., стр. 512. Достоинство прелата было пожаловано о. Алексию в 20-е гг. ХХ в. по инициативе архиеп. Иоанна Цепляка (См. Там же, стр. 513).
13) диак. Василий [фон Бурманн OSB], Указ. соч., стр. 514.
14) А. Юдин, «Леонид Фёдоров», стр. 199.
15) Цит. по: диак. Василий [фон Бурманн OSB], Указ. соч., стр. 335.
16) См. А. Юдин, «Униональное движение в России и русской эмиграции в 1917–24 гг.», в: «Логос», № 48, 1993, стр. 105; диак. Василий [фон Бурманн OSB], Указ. соч., стр. 333–334, 611–612, 755; К. Н. Николаев, Указ. соч., стр. 66–67, 85, 209.
17) D 1686–1687; DS 2886.
18) Cf. D 1602–1606; DS 2710–2712.
19) См. А. Юдин, «Леонид Фёдоров»,
стр. 139–141; А. Венгер [AA], «Рим и Москва: 1900–1950», М., 2000, стр. 72–73, 80–82; диак. Василий [фон Бурманн OSB], Указ. соч., стр. 269, 209–212,
736–737. Всё это приводит на память двусмысленное «исповедание веры» Вл. С. Соловьева: «Как член истинной и досточтимой православной восточной или
греко-российской Церкви, говорящий не устами антиканонического синода и
не чрез посредничество чиновников светской власти, но голосом великих Отцов
и Учителей своих, я признаю верховным судьёй в деле религии <…> именно
апостола Петра, живущего в своих преемниках…» (Вл. Соловьёв, «Россия и
Вселенская Церковь» [пер. Г. А. Рачинского], М., 1911, стр. 71; номер страницы указан по настоящему изданию А. И. Мамонтова [1911 г.], в репринтном переиздании ТПО «Фабула» [1990 г.] нумерация страниц была изменена [23]).
«Ап. Петр», живущий в своих преемниках-папах, т. е. Апостольский
Папский Престол, никогда не считал «православную восточную или греко-российскую
Церковь» – «истинной и досточтимой». По крайней мере, при жизни философа,
равно как и вообще до II Ватиканского Собора, такие случаи ещё не были
известны!
Кстати, оо. Жан Буа АА и Поль Борен АА, поддерживавшие «русское католическое
движение» и протоэкуменические настроения в таковом, очень плохо кончили.
Они, неоднократно нарушив церковную дисциплину, оставили в конечном итоге
священническое служение. Впрочем, оба впоследствии скончались в мире с
Церковью (См. А. Венгер [AA], Указ. соч., стр. 76–78). Даже на этих людей,
близких к нему же самому по духу, экзарх смотрел с предвзятой настороженностью,
характерной для его отношения ко всем латинянам вообще! (См. диак. Василий
[фон Бурманн OSB], Указ. соч., стр. 153–156). Журнал «Слово Истины», отличавшийся
протоэкуменическим духом, издавался по независимой инициативе мiрян, под
влиянием оо. П. Борена АА и И. Дейбнера, впоследствии блаж. Леонида Фёдорова, в духе близких последнему идей Вл. С. Соловьёва; издавал журнал глубоко
ценимый экзархом «тайный католик» Владимир Васильевич Балашёв, по паспорту
– православный, что после 1905 г. не могло иметь оправдания в укрытии от
гонений (См. А. Венгер [AA], Указ. соч., стр. 73–74; диак. Василий [фон Бурманн OSB], Указ. соч., стр. 206–207).
По свидетельству православного автора Валерия Вилинского, в так называемом
«русском католическом движении» участвовали не только католики, но и православные,
признававшие необходимость борьбы за идею «единой универсальной Церкви»,
но не считавшие почему-либо возможным и достаточным индивидуально присоединиться
к католичеству, причём это была самая деятельная группа движения.
Таких православных было больше, чем собственно католиков (См. В. Вилинский,
«Черты идеологии русского католического движения», Ужгород, 1928, стр. 6–7). Естественно, воззрения этих людей могли не полностью вписываться в ортодоксальную католическую догматику. Во всяком случае, по церковному закону они не имели никакого права на принятие Таинств в Католической Церкви, вплоть до их полного и безусловного личного присоединения, что бы на сей
счет ни думал экзарх (см. выше о преподании экзархом Таинств схизматикам).
Еп. Пий-Евгений [Пи-Эжен] Невё АА не допускал такого рода лиц к Таинствам
(См. А. Венгер [AA], Указ. соч., стр. 264–265).
20) См. А. Юдин, «Леонид Фёдоров», стр. 192.
21) «Молитвенник», Брюссель, 1989, стр. 443.
22) По русскому обычаю, не известному ни на Западе, ни в Греции, автор данных строк титулует диакона «отцом». У католиков латинского обряда этот обычай применялся к о. Петру Присяжных [1951 – †1992], диакону в церкви св. Людовика в г. Москве с 1979 г.
23) Нумерация страниц в издании «России и Вселенской Церкви» 1990 г. может быть переведена в нумерацию страниц 1911 г. по следующим формулам (где n – номер в издании 1990 г., m – номер в издании 1911 г.): Введение – m= (n-2); I часть – m=n; II часть – m=(n+2); III часть – m=(n+4). В издании 1911 г. были пустые белые страницы между частями, пропущенные в репринтном переиздании 1990 г., с изменением нумерации страниц. При этом на титульном листе был неправомерно оставлен год издания «1911»!
