Наша Рецензия

Категория: Альманах

Воспоминания о. Сергия Николенко об о. Франциске (Пранасе) Рачюнасе MIC (*1919–†1997) были опубликованы 27 августа 2006 г. в «Свете Евангелия» в связи с годовщиной его смерти, произошедшей 24 августа. Напомним, что о. Франциск Рачюнас MIC занимал должность настоятеля прихода св. Людовика с лета 1990 по лето 1991 года. Эти воспоминания делают акцент на позитивных, по мнению о. Сергия, сторонах деятельности о. Франциска. Важной положительной чертой данной публикации является сообщение некоторых сведений, ранее малоизвестных широкому читателю. Безусловно верная мысль выражена в заголовке рецензируемой публикации – о. Франциск действительно приехал изменять лицо прихода. В то же время отдельные элементы апологетическо-хвалебного подхода к описанию деятельности о. Франциска отчасти снижают ценность данной несомненно интересной публикации. 
Позволим себе пространную цитату из воспоминаний о. Сергия, сохраняя стиль и орфографию оригинала: «Нужно пояснить, в каком состоянии пребывал этот приход. Кроме небольшого количества московских католиков, его регулярно посещали католики-иностранцы, приехавшие в Москву, сотрудники посольств и разнообразных зарубежных фирм. Понятно, что КГБ осуществлял особый контроль за этим местом. Общение настоятеля с приходом ограничивалось службами, т. е. исповедями и проповедями. Сами проповеди не носили никакой социальной окраски… Несмотря на то, что искренне верующих было немало, в приходе царила обстановка взаимной подозрительности и сплетен. Наверное, последнее не было связано прямо с деятельностью служб госбезопасности, но, думаю, вполне их устраивало. Практически в храме св. Людовика или, как его называли москвичи, «костёле на Лубянке» не было выраженных признаков жизни общины. Собственно общественная активность прихода была полностью блокирована. Именно этого власти добивались и старались поддерживать такое состояние теми средствами, которыми привыкли это делать в СССР. Самого приезда о. Франциска я [о. Сергий] не видел, помогал в это время в его приходе в Литве в поселке Табаришкес под Каунасом. Я приехал в Москву уже в конце лета, так что знаю эту историю лишь по рассказам знакомых и самого о. Франциска. Он сразу обратился к помощи депутатов демократического крыла тогдашнего Московского Совета, к священнику Александру, соратнику о. А. Меня, и известному правозащитнику Валерию Борщеву. Отец Борисов встретил его на вокзале и сразу включился в дело. Заручившись поддержкой московской администрации, о. Франциску удалось осуществить решение церковных властей Литвы и стать во главе храма и прихода св. Людовика».
Первое, что бросается в глаза, это критика деятельности о. Станислава Мажейки MIC на посту настоятеля прихода св. Людовика (период 1967–1990 гг.). Выдвигались прекрасные, но нереальные в условиях Москвы советского времени требования заниматься какой-то социальной деятельностью. Какой?! Просоветской деятельностью – нехорошо, антисоветской – чревато закрытием храма. Слава Богу, что проповеди, как выразился о. Сергий, в общем «не носили никакой социальной окраски» – не дай Бог, она бы была просоветской, как у некоторых православных священников того времени. Кстати, некий безопасный для того времени минимум «социальной окраски» в проповедях о. Станислава был – проповеди о вреде пьянства, подкалывание французских революционеров XVIII столетия в пасхальной проповеди – шаг довольно смелый для советского времени, который приходилось уравновешивать дежурными похвалами «миротворческой» политике советского руководства. Тем, кто захотел бы покритиковать последнее обстоятельство, укажем, что похвала политике СССР в области ограничения ядерного оружия и сохранения военного паритета это тоже не так уж плохо – с высоты нашего времени идеализация США, характерная для мiросозерцания советских диссидентов, на коих ориентируется о. Сергий, выглядит несколько наивной. Это после Сербии, Афганистана и Ирака… Был в 1988 г. и призыв оказать посильную материальную помощь пострадавшей от землетрясения Армении. О. Станислав, рискуя иметь неприятности с властями, прекрасно отнесся к униатам, приехавшим в 1988 г. в Москву демонстрировать за легализацию своей церкви, разрешил униатскому попу служить на боковом престоле Лурдской Божией Матери. А разносчиками сплетен и подозрительности разве не были те, кто потом так радовался в 1990 г. приезду о. Франциска?!
В 1989 г. группа московских интриганов, числивших себя «приходским активом», добилась от литовских епископов решения о назначении о. Франциска Рачюнаса MIC настоятелем прихода св. Людовика в г. Москве. О. Станислав Мажейка MIC не признал этого решения, сославшись на то, что Москва не входит в состав Литвы и московский приход не обязан подчиняться литовским епископам (все неприбалтийские кафедры в бывш. СССР были вплоть до 1990 г. вакантны) и продолжил управление приходом. О дальнейшем развитии событий в 1990 г. рассказано в вышеприведенной цитате из мемуаров о. Сергия. Итак, насколько можно судить по публикации о. Сергия, демократические депутаты Моссовета и о. Александр Борисов были повинны в замене о. Станислава Мажейки MIC о. Франциском Рачюнасом MIC. Никто не спорит, что о. Станислав был болен и стар и никак не мог вечно быть настоятелем, но досидеть ещё год до приезда архиеп. Тадеуша Кондрусевича и назначения настоятелем о. Антония Гея (лето 1991 г.) он вполне смог бы. О том, что определенная часть новообращенной в настоятельство о. Франциска молодежи безобразничала, со справедливым сожалением и болью пишет сам о. Сергий, но не хочет признавать ответственности о. Франциска за такое положение дел. Как я уже писал, рецензируя другого автора, не соответствует действительности утверждение, что о. Франциск считал себя не в праве выгонять кого-либо из храма Божия. О. Франциск несколько раз пытался выгнать из храма мiрянина Владимира Николаевича Казначеева (известного народу под прозвищем «Вовка-бомжовка»), которого ложно обвинял в растрате церковных денег, якобы выданных на покупку рождественских ёлок.
О. Франциск не считался с прежними приходскими традициями и обычаями: было заброшено почитание св. Антония Падуанского в первые вторники месяца, пасхальный крестный ход стал проводиться не ночью, после службы Навечерия Пасхи, а перед утренней пасхальной мессой (правилами допускается и то, и другое), без особой надобности переделано расписание воскресных служб и т. п. Для меня символом активности о. Франциска был следующий случай – в августе 1990 г. какой-то алкаш, назвавшийся профессиональным садовником, пообещал о. Франциску на месте росших при о. Станиславе во дворе храма вишен что-то такое соорудить. Новообращенная молодежь, выполняя поручение нового настоятеля, радостно срубила вишни и даже пеньки выкорчевала. «Садовник» хапнул аванс и смылся восвояси. Ни вишен, ни обещанного… Такой вот «Вишневый сад» – то ли по Антону Павловичу Чехову, то ли по отцу Франциску Рачюнасу MIC…
Да, в настоятельство о. Франциска были проведены некоторые преобразования неизбежные в связи с падением коммунистического тоталитарного режима – начало катехизации прихожан, раздача гуманитарной помощи, обновление состава двадцатки. Всё это было бы и без о. Франциска, может быть, чуть попозже. Качество катехизации вызывало определенные нарекания. А уж про гуманитарную помощь и неизбежно сопутствовавшие ее распространению негативные явления автор данных строк не может распространяться в данной рецензии – это могло бы быть темой отдельного журналистского расследования, чем он заниматься не имеет ни времени, ни желания.
В рецензируемой публикации с похвалой упомянуто присутствие о. Франциска Рачюнаса MIC на похоронах прот. Александра Меня, печально известного популяризацией на русском языке эволюционистско-пантеистических заблуждений о. П. Тейяра де Шардена SJ.
Позволим себе ещё одну цитату: «Всего год проработал в Москве о. Франциск Рачюнас. Но за это время радикально изменилось лицо прихода. Когда в храме появился назначенный Римом епископ, его встретило множество радостных лиц – молодых и среднего возраста, нормальных, активных, которых невозможно было представить этом месте годом ранее. Их привлек свет святости Церкви, сиявший, как ни высокопарно это звучит, через о. Франциска. Позднее мало кто из них остался в Церкви, на это были разные причины». Итак, во-первых, удивляет похвала людям, разбежавшимся из церкви. Действительно, сейчас в московских католических храмах скорее увидишь кое-кого из старых прихожан времен о. Станислава, чем неофитов «рачюнасовской волны». Во-вторых, неофиты 1990–1991 гг. «фанатели» скорее от о. Йозефа Гунчаги и его пресловутых молодежных месс и в других абзацах той же страницы о. Сергий от них отнюдь не в восторге (называет определенную их часть католической «фарцовкой»). В-третьих, среди ходивших в храм до 1990 г. также немало было вполне молодых людей. Но их о. Сергий, видимо, считает ненормальными и пассивными. Если так, то напрасно.
Следует похвалить о. Антония Гея, наведшего в храме элементарный порядок, когда о. Франциск наконец-то вернулся в Литву (спешим опровергнуть упрек, будто мы всех священников, кроме о. Станислава, считаем плохими).
Мы глубоко уважаем попытки о. Сергия Николенко осуществлять в советские годы подпольную религиозную деятельность и по-человечески понимаем личную благодарность о. Сергия о. Франциску за добро, которое последний сделал первому, но это никак не оправдывает очернение памяти о. Станислава, пусть косвенное, без называния его имени. Автор данной рецензии, в отличие от А. Г. Крысова, не собирается слепо идеализировать жизнь прихода во времена о. Станислава, но и хотеть от таковой нереальных для легального московского прихода советского времени вещей – не очень умно и не очень красиво.
Но нам не хотелось бы, чтоб наша рецензия была сугубо негативной. О. Сергий рассказал как мог о событиях тех лет, очень искренне, хоть и несколько субъективно. Его публикация является историческим источником по изучению настроений, существовавших в советские годы в группе оо. Владимира Никифорова и Сергия Николенко, из остатков коей впоследствии сформировались общины о. Александра Хмельницкого ОР (входившего в общину о. Владимира Никифорова в бытность мiрянином) и о. Сергия Николенко (не уехавшего, в отличие от о. Владимира, за границу). Эти воспоминания безусловно будут полезны будущему историку московского католицизма ХХ столетия.

Похожие статьи:

Добавить комментарий