Открытое письмо бывшего члена редколлегии

Категория: Альманах

Ещё в 2000 г. Дмитрий Эдуардович Пучкин писал о неуместности пропаганды иррационализма в публикациях православного философа к. ф. н. Сергея Ивановича Иванникова, помещенных в «Покрове», во втором номере печатной версии «Крестоносца» (редакционная статья). Когда в альманахе «Покров» в последний раз публиковали статью к. ф. н. С. И.  Иванникова, Александр Георгиевич Крысов, заподозрив наконец что-то неладное, обратился к читателям с просьбой «прислать свои отзывы о целесообразности дальнейшего печатания подобных материалов…» («Покров», № 15, стр. 129). Д. Э. Пучкин прислал нижеприведенный материал, который так и не был опубликован, хотя его и обещали опубликовать в «Покрове» сначала в № 16, потом – в № 17, потом – в № 18… (№ 18 на момент написания данного предисловия так ещё и не вышел, хотя от выхода № 17 прошел почти год). Правда, статьи С. И. Иванникова больше не появлялись. Итак, статья была воспринята как конфиденциальная докладная записка для служебного пользования (как раз осенью 2003 г. велись переговоры о возвращении Д. Э.  Пучкина в редколлегию «Покрова»). Нижеприведенный материал был написан ещё до ссоры А. Г. Крысова со свящ. В. Бёзигером FSSPX, столь осложнившей ситуацию Традиции в Москве, тогда альманах «Покров» ещё был связан со Священническим Братством св. Пия Х.

 


 

Слава Иисусу Христу!
 

Уважаемая редакционная коллегия!
Начало деятельности вашего альманаха породило надежды, которым не суждено было сбыться. Люди ждали издания жёстко и бескомпромиссно защищающего католическую Традицию, подобно западным изданиям Священнического Братства св. Пия Х. Да, в альманахе были опубликованы интересные церковные документы, статьи, переведённые с западных изданий Братства и другие хорошие материалы. Вместе с тем, в издательской политике альманаха наметилась линия на отказ от жёсткой линии в борьбе с экуменизмом и модернизмом, в противостоянии мерзостям Второго Ватиканского Собора. Мне бы хотелось обратить внимание сотрудников и читателей вашего альманаха на следующее обстоятельство. В западных изданиях Братства св. Пия Х все публикации философского характера могут выражать только томистскую точку зрения. В вашем же альманахе проходят философские публикации принадлежащие, к примеру, субъективному идеалисту к. ф. н. С. И. Иванникову. Автор данных строк не собирается вступать с Сергеем Ивановичем в полемику по существу. Этого не позволяет объём письма (нами написана рукопись на эту тему, пока, увы, черновая, которую не следует путать с приложенной к данному письму краткой статьёй). Достаточно констатировать несоответствие его воззрений общепринятой католической точке зрения и сего хватит, дабы попросить руководство альманаха более не смущать читателя публикацией на страницах альманаха статей этого человека. Боже упаси, чтобы нас при этом заподозрили в малейшей личной неприязни к нему (не имеем чести знать его лично), да хранит и обратит Его Господь и да просветит светом истины Своей.
К своему письму я прилагаю статью с более подробным, нежели в данном послании, изложением моей позиции.

 

С уважением,
Д. Э. Пучкин

 


 

Д. Э. Пучкин
И это Традиция?
В аннотации, публикуемой на контртитуле каждого выпуска альманаха российских католиков «Покров», написано: «здесь публикуются <…> статьи рассматривающие все современные проблемы христианского бытия (?!) в свете верности католической Традиции». В связи с вышеизложенным, хотелось бы знать, какое отношение к католической Традиции имеют статьи субъективного идеалиста и иррационалиста к. ф. н. С. И. Иванникова, неоднократно публиковавшиеся во многих выпусках альманаха. Ведь всякого читателя, разделяет ли он позицию католического традиционализма или нет, альманах «Покров» интересует прежде всего как источник информации о католической Традиции.
С томизмом, с другими схоластическими системами (скотизмом, суаресизмом и др.), с католической верой вообще в принципе не могут быть совместимы «современные» философские системы, отравленные элементами субъективного идеализма в онтологии и релятивизма в гносеологии. Не совместимы с католической верой иррационализм, агностицизм и т.п. «Разум от Бога ниспослан» (св. Климент Александрийский, Stromata, lib. VI, cap. 8 // PG 9, 284D, толкуя Пс. CXVIII, 66 и 125).
Я должен сразу отказаться от звания «философа», если под сим подразумевать узкого специалиста по специфически-философским проблемам. Это не моё. Философией мне приходится заниматься в сугубо прикладном разрезе, насколько философская культура нужна в рамках теологических и религиоведческих интересов. Ну что же, философия – служанка богословия, как и Агарь – служанка Сарры (см.: св. Климент Александрийский, Stromata, lib. I, cap. 5 // PG 8, 717C–728A, толкуя Быт. 16, 6). Поэтому становится нетрудно разглядеть теологическое заблуждение и даже ересь, спрятавшуюся за непроницаемым для малообразованного читателя покровом заумной философской терминологии. Впрочем, католической интеллигенции среди читателей «Покрова» хватает, и, насколько нам известно, мы в нашем критицизме не одиноки.
Особенный соблазн внесло в среду католиков в России то, что в альманахе «Покров» было опубликовано следующее утверждение С. И. Иванникова: «бытийственный характер <…> разума делает Сверх-Бытийственное недоказуемым»; «… единственное, на что может опереться человек в своем выборе «в пользу Бога», есть исключительно религиозная вера» («Покров», № 3, стр. 87). Мы как-то привыкли вслед за Священным Писанием считать, что Бог, «невидимое Его, вечная сила Его и Божество, через рассматривание творений видимы» (Рим. 1, 20). Об этом же говорит Первый Ватиканский Собор: «Если кто речет, что Единого и Истинного Бога, Творца и Господа нашего, нельзя познать из творений точным образом при помощи естественного света разума, анафема» (DS 3026; см. также DS 3004; Афинагор [II в.], « Legatio pro christianis », 16, 22 // PG 6, 920C–921B, 941A; св. Фома Аквинский, « Summa theologiae », I, q. 2, a. 2; Иоанн Павел II, Энц. « Fides et ratio », nn. 4–5, 19, 22). Итак, г-н Иванников впадает в заблуждения фидеизма. Фидеизм, это «учение о том, что вера есть основание философии. Фидеизм в точном смысле слова основывает всякую философскую уверенность на Божественном Откровении <…>. Заблуждение фидеизма состоит в том, что он утверждает, будто человеческий разум совершенно неспособен познать всякую истину, явленную в Откровении» (“A Catholic Dictionary” [ed. by D. Attwater], New York, 1949, p. 194). Доброжелательно предположим, что «иванникизм» не полностью укладывается в словарное определение фидеизма, поскольку у нас нет времени детально исследовать все тонкости данной системы (ниже мы укажем на момент, который классического фидеиста XIX в. привёл бы в шок, так же как и нас). Однако, наличие фидеистической тенденции у С. И. Иванникова не подлежит никакому сомнению. В одной из его статей сказано ясно: «Только верой. Только – вопреки всякой рационалистической предугаданности и объективированности» («Покров», № 15, стр. 129).
«Имеет ли Ад собственную логику? – Возможно именно Ад – родина любой (или изначальной) логики» («Покров», № 15, стр. 123), – эти ужасные слова С. И. Иванникова звучат как комментарий к афоризму М. Лютера «разум – шлюха дьявола». Подавляющее большинство схоластов (св. Ансельм Кентерберийский, св. Бонавентура, св. Фома Аквинский, блаж. Дунс Скот, Вильгельм Оккам и др.) придерживались абсолютности правил логики, которые соблюдает даже Всепремудрый Бог, в противоположность иррационализму Гилберта Порретанского и св. Петра Дамиани. Иррационализм Л. Ботена и лжетрадиционализм А. Боннети были ясно осуждены Святейшим Престолом (cf.: DS 2751–2756, 2811–2814; рус. пер. в кн.: ХВ, 53–58, 70–72 [не переведено DS 2814]). «Иные современные протестантствующие мыслители защищают теорию «иррациональности» духовных ценностей <…>. Нет такой ереси, которой нельзя было бы оправдать, стоит только показать, что она иррациональна, т. е. необоснованна! <…> Духовные высоты Церкви сверхрациональны по отношению к нашему ограниченному мышлению, это правда; но они ни в коем случае не иррациональны, не противоречивы по отношению к хотя бы самым слабым и отдаленным проблескам Божиего разума в мiре тварей» (свящ. С. Тышкевич [SJ], «Церковь Богочеловека», Рим – Нью-Йорк, 1958, стр. 36). Рационализм вольнодумца «отрицает всё, что не вмещается в его личном понимании, и всякий авторитет», а «христианский интеллектуалист уповает на помощь благодати, просвещающей его разум» (там же, стр. 37). Только этим и отличаются эти позиции. Обе позиции признают её величество логику. «Разум Божий и разум человеческий не противоречивы по существу: не искажённый посторонними влияниями, в особенности влиянием страстей, разум человеческий есть отражение Божиего разума» (там же). «Документы Церкви относящиеся к познаваемости Бога, а также являющиеся защитой охвата и силы человеческого разума, доказывают насколько католичество ценит интеллектуальные и гуманитарные ценности, и предостерегает от впадения в бездну тёмного иррационализма. Церковь не только ценит и одобряет деятельность разума в мiре явлений, но и учит, что человек может, хоть порою и с затруднениями, установить связь со сверхчувственным мiром и даже с Самим Богом. Такая позиция соответствует природе разума, который, не подпадая под законы пространства и времени, может познать Бога и вообще метафизические истины» (ks. W. Granat, „Dogmatyka katolicka”, Lublin, 1962, t. I, str. 22).
Автор данных строк не собирается вступать с Сергеем Ивановичем в полемику по существу. Достаточно констатировать несоответствие его воззрений общепринятой католической точке зрения и сего хватит, дабы попросить руководство альманаха более не смущать читателя публикацией на страницах альманаха статей этого человека. При этом мы не ставим под сомнение интеллектуальной свободы г-на Иванникова, его права писать что угодно и публиковаться в светских и некатолических религиозных изданиях. Хотя возьмут ли, к примеру, православные издания статьи человека, который к ужасу любого верующего отрицает теоцентрический характер своей философии? (см.: «Покров», № 3, стр. 66). Мы, конечно же, не можем всерьёз воспринять возможную отговорку, будто С. И. Иванников говорил о развитии современной мысли вообще, а не о своей системе. Если он сомневается в перспективах теоцентризма применительно к развитию современной философской мысли вообще, то в переводе с «Эзопова языка» это означает, что его собственная система вряд ли теоцентрична!!! Как и положено фидеисту, он считает выбор в пользу теоцентризма сугубо субъективным (см.: там же).
Полемизируя прежде всего с идейной позицией оппонента, не хочется находить у него ошибок, представляющих собой проявление недостаточных знаний. Тем не менее, несколько такого рода «ляпов» бросились в глаза без всяких поисков. Так, утверждение об «антирационализме» средневековой философии (см.: там же) глубоко антиисторично. Может быть латинские аверроисты – «антирационалисты»?!! (Доброжелательно предположим, что С. И. Иванников не имел в виду под словом «антирационализм» иррационализма, тогда вся его фраза свелась бы к полному абсурду. Покорнейше напоминаем г-ну Иванникову, что кроме Гилберта Порретанского и св. Петра Дамиани в Средние Века были и другие философы.) Ну что же, г-н Иванников  не историк и даже не историк философии, он – философ-теоретик (по нынешнему кругу интересов). Ему можно не знать многих вещей. Так, к примеру, С. И. Иванников удивляется, почему свящ. Ф. Ч. Коплстон SJ датирует эпоху Средних Веков (Middle Ages) нач. IX – кон. XIV в.в. (см.: «Покров», № 6, стр. 92, 94; Ф. Ч. Коплстон [SJ], «История средневековой философии», М., 1997, стр. 22). Он забывает о том, что свящ. Фредерик Чарльз Коплстон SJ – англичанин, а значит, выделяет период 476–800 г.г. (когда на Западе не было Римского Императора [или Императора Священной Империи] – от низложения Ромула Августула до коронации Карла Великого) в отдельную эпоху Тёмных Веков (Dark Ages, названы так из-за крайнего упадка культуры), как это и общепринято в англосаксонской историографии (cf.: “The New Encyclopaedia Britannica”, 15th Ed., vol. III, p. 888), а вовсе не считает Хлодвига античным политическим деятелем, как это кажется Иванникову! (см.: «Покров», № 6, стр. 93–94). Он не приемлет вполне общеупотребительных терминов «положительное» и «отрицательное» богословие, синонимичных терминам «катафатическое» и «апофатическое», считая их нововведением свящ. Ф. Ч. Коплстона SJ! (см.: там же; ср. примеры употребления вышеназванных терминов хотя бы в русской литературе: Г. В. Флоровский, «Восточные Отцы Церкви V–VIII веков», Париж, 1933, стр. 101; З. А. Тажуризина, «Философия Николая Кузанского», изд. МГУ, 1972, стр. 30; Г. Г. Майоров, «Формирование средневековой философии», М., 1979, стр. 163; мы не говорим уже о западных авторах!). О том, что о. Фредерик Чарльз Коплстон SJ – католический священник, С. И. Иванников вовсе не упоминает в своей рецензии на его книгу. А ведь в послесловии М. А. Гарнцева к русскому переводу означенной работы информация об этом есть (см.: Ф. Ч. Коплстон [SJ], указ. соч., стр. 490).  И вот С. И. Иванников шокирует читателя вопросом, был ли [свящ.] Фредерик Чарльз Коплстон [SJ] атеистом или теплохладным религиозным модернистом («Покров», № 6, стр. 101). Ну, конечно же, второе! Почему г-н Иванников позаимствовал, неточно изложив, из сомнительной аннотации сотрудников издательства «Энигма» утверждение, будто история средневековой философии свящ. Ф. Ч. Коплстона SJ считается лучшей западной книгой на данную тему (см.: там же, стр. 91), позабыв о классической работе Э. Жильсона « La philosophie au Moyen Age » (Философия в Средние Века, 1922; перераб. 1944, англ. пер. 1955 [“History of Christian Philosophy in the Middle Ages”]), неясно. Ради полной объективности скажем, что положительной стороной рецензии С. И. Иванникова на книгу свящ. Фредерика Чарльза Коплстона SJ является справедливый упрёк последнему в том, что он, постоянно демонстрируя свою «широту взглядов» неверующим читателям, хвалит всяческих еретиков – Оригена, Пелагия, Беренгария Турского, Сигера Брабантского, Марсилия Падуанского и др. (см.: «Покров», № 6, стр. 98–100, 103; Ф. Ч. Коплстон [SJ], указ. соч., стр. 32–34, 82–84, 241–243, 371–378, 424). Справедливы и упрёки к советским изданиям средневековых текстов (см.: «Покров», № 6, стр. 89–90).
Как мы уже отмечали, С. И. Иванников испытывает какой-то особый интерес к «Ареопагитикам», характерный для авторов всевозможных сомнительных идей, начиная от Иоанна Скота Эриугены (IX в.), самого известного Западному Средневековью переводчика Ареопагитик (пер. ок. 867 г.), кончая масонами. Для объективности заметим, что и вполне ортодоксальные мыслители, начиная с Иоанна Скифопольского и св. Максима Исповедника (схолии первого полностью включены в комментарии последнего), также интересовались этими писаниями. Интерпретации толкователей не похожи. Все они использовали труды Дионисия, как выражается С. И. Иванников,  «в качестве интерпретативной матрицы» («Покров», № 3, стр. 70), естественно, для выражения собственных идей. Так, по св. Фоме Аквинскому, апофатическое отрицание относится к образу обозначения (modus significandi), всегда неточному, катафатическое же утверждение – к обозначаемому (res significata), к вещам совершенным, которые мы желаем выразить и которые пребывают в Боге иным, более возвышенным образом (modo sublimiori), чем в твари (см.: св. Фома Аквинский, « Quaestiones disputatae », q. 7, a. 5). Итак, между положительным и отрицательным богословием нет логического противоречия. Интерпретация же С. И. Иванникова, возможно, под влиянием архиеп. Григория Паламы и В. Н. Лосского, насквозь иррационалистична (см.: «Покров», № 3, стр. 70–84). Истолкование С. И. Иванниковым текста «Ареопагитик» может служить темой для отдельного детального разбора, от чего мы вынуждены воздержаться, дабы не увеличивать чрезмерно объёма данной статьи.
Своего рода квинтэссенцией воззрений С. И. Иванникова являются слова: «С позиции экзистенциального существования субъекта преодоление власти объективизма в представлениях о реальности является внутренне необходимой задачей <…>. С точки зрения логики объективизм непреодолим в принципе, хотя бы потому, что сами законы формальной логики разрабатывались Аристотелем в контексте деятельности объективистски ориентированного мышления. <…> Преодоление власти объективизма в сознании субъекта может быть осуществлено только на пути иррационализации восприятия» («Покров», № 7, стр. 93). Точка зрения подавляющего большинства католических мыслителей совершенно иная. «Факт существования объектов независимо от духовных способностей человека является фундаментальным и неизменным в человеческом опыте… Субъективный идеализм неизбежно ведёт к солипсизму…» (H. R. Klocker, “Thomism and Modern Thought”, New York, 1960, p. 81). Умеренный реализм, присущий здравой философии (sana philosophia), включает, по замечанию американского католического философа Мортимера Дж. Адлера, следующие представления: «(1) утверждение реальности внешнего источника нашего мышления – мiр реально существует независимо от нашего сознания; (2) утверждение что мiр как порядок реального существования имеет детерменированную структуру в себе самом, что мiр не зависит от мысли о нём; (3) утверждение что мiр как структура реальности является интеллигибильным; (4) утверждение что мiр, который имеет познаваемую структуру, предполагает на детерменированной основе наши попытки неуспешного или успешного его познания. Последний пункт утверждает, что наши теории могут быть ложными или относится к тому, что внешне или независимо от нашего ума» (M. J. Adler, “The conditions of philosophy…”, New York, 1967, p. 74). Некоторым читателям эта позиция покажется «материалистической», но тут они повторят ошибку марксистской классификации философских систем, которая «отождествляет материализм с реализмом, и поэтому всякий реализм, не отождествляющий себя с материализмом рассматривает как идеализм» (H. R. Klocker, Op. cit., p. 233), а всякая критика идеализма будет казаться выгодной материализму. Иначе говоря, советская классификация философских систем, от которой до сих пор не могут отвыкнуть многие посткоммунистические авторы, утверждает, будто все философские системы или идеалистические, или материалистичекие (с оговоркой, что существует непоследовательность, именуемая дуализмом). Но даже Владимир Ильич Ленин не смог однозначно отнести Аристотеля к материалистам или идеалистам, считая его «колеблющимся» между этими двумя направлениями (см.: В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. XXIX, стр. 254–262, 323–332), в то время как в действительности Стагирит не принадлежал ни к одному из них. На самом деле, умеренно реалистическая позиция неосхоластических систем не является ни материалистической, ни идеалистической. Мы согласны с материалистами, что мiр существует независимо от нашего сознания, причём материя не является ни иллюзией чувств, ни, пусть объективно существующим, но конечным и временным выражением духа (сf.: H. R. Klocker, Op. cit., p. 81). Мы согласны с идеалистами, что существуют нематериальные (в смысле бесплотные) субстанции, в том числе невещественный Бог, Творец всяческих. (Всякая христианская философия, естественно, так или иначе обосновывает догмат о creatio ex nihilo sui et subjecti [творении из ничего, самого по себе, и без какого-либо субстрата] *. )
Наконец, следует ответить на единственный серьёзный довод С. И. Иванникова в пользу своих построений. Он считает, будто существование объективных законов реальности ограничивает Всемогущество Божие (см.: «Покров», №7, стр. 94). При этом он игнорирует схоластическое подразделение могущества Божия на две стороны. Речь идёт об упорядоченной мощи (potestas ordinata), т. е. о Божием могуществе самоограниченном неизменными Божиими решениями, и об абсолютной мощи (potestas absoluta), т. е. о том, что Бог может вообще, сие – безгранично, хотя и тут, утверждая, что Бог чего-то может, нельзя впадать в противоречие в терминах [contradictio in adjecto], ибо это был бы просто бессмысленный набор слов, а не высказывание о Божией способности. К примеру, Бог «абсолютной мощью мог бы спасти Иуду <…>, но Он не может беатифицировать камень ни абсолютной, ни упорядоченной мощью» (блаж. Дунс Скот, « Оpus Oxoniense », lib. I, d. 44, q. un., n. 4). В частности, впадением в contradictio in adjecto, не говоря уже о богохульстве, было бы приписывание Богу способности делать то, что противоречит Его общеизвестным свойствам: творить зло, ошибаться и т. п. «Богу возможно всё, что не содержит в себе явственным образом противоречия» (блаж. Дунс Скот, « Opus Oxoniense », lib. IV, d. 10, q. 2, n. 11; ср. св. Фома Аквинский, « Summa theologiae », I, q. 25, a. 4). Итак, установление Богом неизменных законов объективной реальности ограничивает potestas ordinata, что совершенно добровольно со стороны Бога, но никак не затрагивает potestas absoluta (сf.: p. P. Minges OFM, « Compendium theologiae dogmaticae specialis », Ratisbonae, 1921, p. Prior, p. 98). Это не означает впадения в деизм, ибо Бог вмешивается в происходящее в мiре, промышляет о нем, пусть и считаясь с Им же установленными законами. Что же касается законов метафизики и логики, то они «сами по себе (per se) суть не что иное, как абстрактные вещи, основанные на Божественной сущности (divina essentia), а посему Бог детерминирован не иначе, как Сам Собой» (Ibid., p. 97). «Он пребывает верен, ибо отречься от Себя Он не может» (II Тим. 2, 13, пер. еп. Кассиана [Безобразова]; см. также поучительную легенду о Елиме волхве [ср.: Деян. 13, 8–11], обвинявшем ап. Павла в отрицании Всемогущества Божия: св. Дионисий Ареопагит, De div. nom., cap. 8, n. 7 // PG 3, 893B; Николай Кузанский, Апология учёного незнания, в кн.: его же, соч. в 2 т.т., М., 1980, т. II, стр. 11). Объясненное выше схоластическое разграничение при правильном понимании позволяет, не впадая в противоречие, отвергнуть и абсолютный детерминизм П. Абеляра, Б. Спинозы, Г. Лейбница и др., считавших, будто Бог иначе и не мог бы поступить, нежели как поступал (ср. у Спинозы: «Вещи не могли быть произведены Богом никаким другим образом и ни в каком другом порядке, чем произведены» [«Этика», в кн.: Б. Спиноза, Избр. произв. в 2 т.т., М., 1957, т. I, стр. 390]), и абсолютный индетерминизм св. Петра Дамиани, номиналистов (считавших неограниченной potestas absoluta), Л. И. Шестова, С. И. Иванникова и др., приписывавших Богу способность совершать метафизически невозможные действия, как то: сделать бывшее небывшим, сотворить квадратный круг и т. п. (ср. у Иванникова: «Бог – над всеми законами объективности и над всеми законами логики» [«Покров», № 7, стр. 94]).

Л. И. Шестов
Сопоставим вышеизложенные католические доктрины с основными положениями «иванникизма». «Экзистенциальная реальность свидетельствует: объективность должна быть уничтожена не в силу каких–либо рациональных оснований, расчётов и доказательств, а только потому, что субъект этого требует. <…> Объективизм и, соответственно, защита объективизма, – и преступны, и бессмысленны» («Покров», № 7, стр. 94). «Имеет ли Ад собственную логику? – Возможно именно Ад – родина любой (или изначальной) логики» («Покров», № 15, стр. 123). Субъективный идеализм и иррационализм, как и следовало ожидать, идут в паре. Надо заметить, что С. И. Иванников использует одну психологическую уловку. Публикуясь в католическом издании, он излагает свои иррационалистические воззрения под видом критики рационализма Нового Времени, деликатно обходя молчанием вопрос о своём отношении к учению большинства схоластов о гармонии веры и разума. Только две проговорки выдают его отношение к данному предмету: во-первых, он намекает на свое отнюдь не самое одобрительное отношение к воззрениям св. Ансельма Кентерберийского (см.: «Покров», № 6, стр. 96); во-вторых, он с неизменным почтением высказывается о Льве Исааковиче Шестове [Иегуде Лейбе Шварцмане] (cf.: Passim), резко критическое отношение коего к схоластическому «рационализму», возводимому оным к так же критикуемым им языческой античной философии, Септуагинте, греческой и латинской патристике (свв. Клименту Александрийскому, Афанасию Великому, Августину и др.), общеизвестно (см. напр.: Л. И. Шестов, «Афины и Иерусалим», СПб., 2001, стр. 42, 100–103, 253–372, 398–402, 415–420, 434). Несоответствие воззрений С. И. Иванникова схоластическо-аристотелевской философии очевидно. А какая ещё философия, кроме схоластическо-аристотелевской, имеет право на публикацию своих последователей в католическом альманахе?!! Разве уместны статьи иррационалиста и субъективного идеалиста в католическом издании? Культурные люди, интересующиеся философией, могут с интересом читать любого философа: Вольтера, К. Маркса, Ф. Ницше, к. ф. н. С. И. Иванникова, но зачем же публиковать их произведения на страницах католической прессы?!! Действительно, максимум плюрализма, позволительного в католическом издании – это выбор между философией св. Фомы Аквинского (официальный философ доминиканского ордена, Братства св. Пия Х, Братства св. Петра и епархиальных семинарий), философией Суареса (неофициальный философ ордена иезуитов, считавшийся якобы «томистом»), философией блаж. Дунса Скота (официальный философ ордена францисканцев), философией Генриха Гентского (официальный философ ордена сервитов) и т. п. Пропагандировать же взгляды, к примеру, архиеп. Григория Паламы (творца еретического лжеучения о нетварности т. наз. «фаворского света» – cf. DTC, vol. XI, col. 1735–1818), И. Канта, М. Хайдеггера, Л. И. Шестова, В. Н. Лосского или С. И. Иванникова недопустимо. (Это, конечно же, не возбраняет католическому автору цитировать в своих статьях кого угодно, если сие нужно для выражения или защиты католической мысли.) Альманах же «Покров», таким образом, не защищает католических позиций на философском фронте.
Самое ужасное – публикация в «Покрове» работы Анны Смирновой (Магадан) «Царство Великого Инквизитора» (помните антикатолические бредни Федора Михайловича Достоевского в «Братьях Карамазовых»? – см.: Ф. М. Достоевский, Собр. соч. в 12 тт., М., 1982, т. XI, стр. 290–306). Там содержится следующее антикатолическое утверждение: «Западная Церковь перестала быть общиной верующих, ответственно и свободно собравшихся ради Христа (sic!!!)» («Покров», № 15, стр. 134). А ещё мы читаем у г-жи Смирновой, что оказывается «опасна всякая истина, исключающая сомнения» (стр. 138). Последнее утверждение представляет собою комментарий к мысли из романа неверующего писателя Умберто Экко «Имя Розы», позаимствованный А. Смирновой у одного из кумиров российской либеральнойинтеллигенции Юрия Михайловича Лотмана (см.: Ю. Лотман, «Выход из лабиринта», в кн.: У. Эко, «Имя розы», СПб., 1999, стр. 665; ср. у самого У. Эко: там же, стр. 568). Христос во время хождения по водам учит начавшего вдруг тонуть св. Петра совсем иному: «маловерный! зачем ты усомнился?» (Мф. 14, 31; ср. Пс. XLII, 3; Лк. 17, 5–6; Ин. 1, 17; 14, 6; 17, 17; I Петр. 1, 7; Евр. 11, 1 и 6). Столь милое сердцу Эко, Лотмана и Смирновой сомнение высказывает Пилат: «что есть истина?» (Ин. 18, 38). Итак, пропаганда всех видов релятивизма, либеральных идей льётся со страниц издания, взявшегося защищать католическую Традицию! «На любом углу можно встретить человека, безумно и кощунственно утверждающего, что он, может быть, не прав. Каждый день встречаешь человека, который допускает, что его взгляды неверны. Но его взгляды должны быть верны, иначе это не его взгляды. Мы, того и гляди, породим людей столь скромного ума, что они не поверят в арифметику» («Ортодоксия», в кн.: Г. К. Честертон, «Вечный человек», М., 1991, стр. 376–377).
Кстати, одной из важнейших задач католической философии XXI в. является защита абсолютистской гносеологии против всё разъедающего релятивизма и агностицизма. «Современная философия забыла, что именно бытие должно являться предметом ее изучения, и ограничилась познанием человека. Вместо того, чтобы использовать данную человеку способность познавать истину, она предпочитает подчеркивать его ограниченность и зависимость от внешних условий. Это привело к возникновению различных видов агностицизма и релятивизма, и в результате философские искания увязли в трясине всеобщего скептицизма. В последнее время распространяются различные доктрины, которые пытаются подвергнуть сомнению даже ценность тех истин, которые человек уже считал своим приобретением» (Иоанн Павел II, Энц. « Fides et ratio », n. 5). «С этой точки зрения можно выделить те философские истины, которые, несмотря на ход времени и совершенствование знаний, продолжают оставаться актуальными. К их числу можно отнести, к примеру, принципы противоречия, целесообразности и причинности, концепцию личности как свободного и разумного субъекта, и ее способность постичь Бога, истину и добро; также имеются в виду основные моральные принципы, признанные всеми. Эти и другие аргументы доказывают, что, несмотря на различные школы мышления, существует определенный корпус знаний, который можно считать неким духовным наследием человечества. Мы видим здесь как бы  имплицитную философию, знание принципов которой ощущает в себе каждый человек, хотя бы в общих чертах и неосознанно. Именно потому, что эти принципы в определенной степени известны всем, они должны являться отправной точкой для различных философских школ. Если разум сможет интуитивно найти и сформулировать начальные и универсальные жизненные принципы и сделать правильные логические и онтологические выводы, его можно назвать правым разумом, или, как говорили древние, orthоs logos, recta ratio» (там же, n. 4). Заметим, что автор вышеприведенный цитаты не утверждал, что общепринятые принципы врожденны или самоочевидны.
Известный американский католический историк науки проф. Дом **  Стенли Л. Яки OSB относится «к парадигмам Куна, революциям Койре, к попперовским фальсификациям, к «молчаливому знанию» Полани» как к «сомнительным концептуальным конструкциям», проявляемый к коим энтузиазм «всё ещё должен быть охлаждён интенсивными и тщательными исследованиями» (С. Л. Яки [OSB], «Спаситель науки», М., 1992, стр. 252). Но гениальных работ Дома Стенли Л. Яки OSB не достаточно, чтобы разом поразить все головы гидры. Кто будет решать эту задачу?! Смирнова?!! Иванников?!! А они разве не по другую сторону баррикад… Пока из русскоязычных авторов что-то сделал только никогда не сотрудничавший с вашим альманахом И. В. Лупандин, последователь П. Дюгема (как историк науки) и свящ. Ф. Суареса SJ (как метафизик). Он хотя бы перевел некоторые труды Дома Стенли Л. Яки OSB на русский язык, блестяще выступил в 1990 г. на конференции «Средневековый тип рациональности и его античные предпосылки». Мы должны растить поколение католических интеллектуалов, воспитанных на трудах Аристотеля, схоластов Средних Веков, Пьера Дюгема (создателя христианской концепции истории науки, с которой безуспешно пытался полемизировать безбожник А. Койре), о. Мартена Жюжи АА (исследователя христианского Востока, обличителя ересей патр. Фотия, архиеп. Григория Паламы и др.), Дома Стенли Л. Яки OSB (католического науковеда, специалиста по космологическим проблемам), на ранних дособорных произведениях о. Юзефа Бохеньского OP (критика «диалектики» Г. В. Ф. Гегеля и К. Маркса в связи с её несоответствием формальной логике), на творениях классиков католического традиционализма (архиепископа Марселя Лефевра, М. Дэвиса и т. д.) и др. Это будет поколение апологетов католической веры, борцов-полемистов не только со светсткой философией, но и с псевдокатолической (кард. А. де Любак SJ, проф. Ю. А. Шрейдер и проч.) или некатолической религиозной мыслью.

Враг могуч и хитёр! По местам, по местам!
И настороже око и ухо:
Бой повсюду пойдёт – по земле, по морям
И в невидимой области духа.

Апполон Майков, «Перед войной»

В чём же выход?! Проблема заключается в том, что большинство российских авторов, в том числе неплохо философски образованных, будь то некатолики или католические неофиты, не укоренены в католической Традиции, не были воспитаны на схоластическо-аристотелевской философии и ортодоксальной католической догматике… Применительно к католическим неофитам проблема эта существует еще с XIX столетия: к примеру, Вл. С. Соловьев, тяготевший к католичеству и тайно принявший его в 1896 г., разработал еретическое неогностическое учение о «Софии», о чём-то вроде четвёртой женственной ипостаси Пресвятой и Живоначальной Троицы. Остаётся лишь порекомендовать редакции альманаха крайне осторожно относиться к возможности публикации в рубрике «Вера и разум» российских авторов вообще. (Даже автор данных строк мало чем сможет вам тут помочь, ибо официальный философ финансирующего «Покров» Братства св. Пия Х – св. Фома Аквинский, а мы придерживаемся системы блаж. Дунса Скота в интерпретации о. Парфения [Parthenius] Мингеса OFM (1861–†1926). В работах последнего опровергнуты многие мифы о «различиях» скотизма и томизма: у этих систем достаточно реальных различий, чтоб ещё придумывать мнимые, как это любят томистские и светские историки философии, превращая умеренного реалиста Скота в «предтечу» номиналистов Петра Ауреолия и Вильгельма Оккама. Скотизм, как отмечает о. Бернардино М. Бонасеа OFM, это синтез августинизма и томизма, критичный к недостаткам обеих этих систем [сf.: B. M. Bonasea OFM, art. “DUNS SCOTUS, John”, in: “The Encyclopaedia Americana”, Internat. Ed., Danbury, 1992, vol. IX, p. 477]. Если бы традиционалистсткие капуцины из Моргона участвовали в финансировании альманаха [они как францисканцы должны быть скотистами], другое дело.)
Итак, нам кажется, что переводы западных философов-томистов могли бы полностью заполнить в альманахе «Покров» вышеупомянутую рубрику «Вера и Разум», обеспечивая единообразие издательской политики Братства св. Пия Х в России с таковой же на Западе. Русский же читатель, католик или некатолик, желающий изучить католическую позицию (или, вернее, одну из возможных католических позиций, томистскую) не будет терять времени на ознакомление с некатолическими воззрениями (Иванников, Смирнова и др.), изложенными, надо думать, по недоразумению в католическом альманахе. А будущим русским католическим авторам можно посоветовать, прежде чем писать о вопросах веры, засесть за штудирование семинарского учебника догматического богословия, либо, на худой конец, пространного катихизиса свящ. Станислава Тышкевича SJ. Чтобы католики были католиками.

 

«И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32).
 

Москва, 12-е февраля 2003 г. от Р. Х.

 

ПРИМЕЧАНИЯ
* Уточнение термина «творение из ничего», приведенное выше, мы считаем совершенно необходимым, дабы противопоставить наш взгляд заблуждению Фридигизия Турского († 834), будто «ничто», из коего был сотворен мiр, есть некая реальность [res existens]; как он сам выражается: « videtur mihi nihil esse » [кажется мне, что ничто бытийствует] (Фридигизий Турский, « Epistola de nihilo et tenebris… » // PL 105, 751B). Мы же строго придерживаемся формулировки восходящей ко св. Ансельму Кентерберийскому, окончательно утвердившейся на основании авторитета Ангельского Наставника: «это сотворено из ничего, значит сие сотворено не из чего-либо» (св. Фома Аквинский, « Summa theologiae », I, q. 45, a. 2 ad 3; ср.: св. Ансельм Кентерберийский, «Монологион», гл. 8, в кн.: его же, соч., М., 1995, стр. 51 \ PL 158, 156). Что же касается вопроса о доказуемости невечности мiроздания, отличного от вопроса о тварности Вселенной, то по этому очень сложному вопросу, допускающему свободную дискуссию, автор данных строк придерживается точки зрения св. Афанасия Великого, Саади Гаона, Аль-Газали, Александра Гэльского, св. Альберта Великого, св. Бонавентуры и др., что конечность и временность мiроздания рационально доказуема, вопреки точке зрения Моисея Маймонида и св. Фомы Аквинского.

** Dom – обращение к монахам бенедиктинского и некоторых других орденов.

Похожие статьи:

Добавить комментарий