Религия в новом тысячелетии

Категория: Современная религия

В XIII в. до н. э. в Египте правил фараон Эхнатон. Мы уже знаем, что он изменил религию своих предков и стал поклоняться солнцу как символу одного Бога — Атона. Возможно, он был первым из известных лиц, верящих в единого, а не во многих богов.

Эхнатон умер, не оставив наследника мужского пола, и его религия умерла вместе с ним. Такой была судьба многих религий: сначала они процветали, а потом умирали. Некоторые из них живут столетиями, другие тысячелетиями или дольше. Большая же их часть заносится песками времен так же, как реликвии веры Эхнатона, которые были погребены в египетской пустыне и воскресли сегодня лишь в виде музейных редкостей в Луксоре.

Ни у одной религии нет гарантии вечной жизни, даже если ее приверженцы считают, что они правы, а все остальные — не правы. Религия Древнего Египта пережила «эксперимент» Эхнатона. На самом деле он длился дольше, чем любая другая вера, — с появления в начале третьего тысячелетия до н. э. примерно до IV в. н. э. Другие великие религии расцветали и умирали, иногда до полного исчезновения. Часто отдельные аспекты заимствовались новыми религиозными формами. Хотя современное христианство испытывает пору расцвета в некоторых странах Африки и Азии, там, где оно зародилось в древности, — в центре Европы и в Западной Азии, оно находится в состоянии сильнейшего упадка. Подобным же образом ислам сейчас на подъеме во многих странах мира, но он также переживал времена разложения и упадка и, несомненно, такие времена наступят для него снова. Не только христианство и ислам, но и другие великие религии мира, такие как иудаизм, буддизм, индуизм, временами то крепли, то ослабевали. В один прекрасный день они тоже могут исчезнуть, как исчезли религии ацтеков, инков, древних греков и многих других.

Иногда мы думаем, что если наша религия жива до сих пор, значит, она лучше тех, которых уже нет. Но многие римские воины во времена Иисуса тоже считали, что их вера в Митраса — бога, популярного в Римской империи, лучше, чем религии греков, евреев и христиан, потому что, исповедуя веру в Митраса, Рим достиг расцвета. Теперь митризм давно уже канул в Лету. Перефразируя слова из Корана, можно сказать: все уходит (и люди, и даже долго существовавшие религии), кроме лика Божьего.

Несколько лет назад возникло в христианстве новое направление, провозгласившее, что «Бог умер». Как и следовало ожидать, Бог до сих пор живет в сердцах верующих, а это направление исчезло. Это опять же говорит о том, что не Бог умирает, а религии. О чем же это свидетельствует в начале нового тысячелетия? Самое очевидное и, тем не менее, самое трудное для понимания любого человека — это то, что все религии созданы людьми. Признание этого факта отнюдь не подтверждает мнение атеистов, считающих, что религии не несут в себе ничего важного, а представляют собой только лекарство от страха для людей, не способных уживаться со своими собственными моральными принципами. Мы уже рассматривали причины, подрывающие эту теорию: если бы Карл Маркс и Зигмунд Фрейд глубже понимали бы собственную религию, они не могли бы популяризировать некоторые из своих наиболее поверхностных взглядов на происхождение религии как таковой. Признание того, что религии создаются людьми, позволяет серьезно воспринимать тот факт, что именно в творениях человеческих рук, сердец и воображения проявляется трансцендентная сущность. Если люди должны реализовывать свои религиозные представления, то это общее дело человечества и Бога или Брахмана, или как бы там ни называли трансцендентную сущность. Есть две ошибки, которые совершают религиозные люди (как и другие) в отношении религии. Первая состоит в убеждении, что это религиозное общение — дело исключительно трансцендентной сущности, на которое люди могут реагировать только изумлением, любовью и прославлением Бога. В худшем случае это может привести людей к защите своих предрассудков и стереотипов своей культуры, хотя может подтолкнуть и к высочайшим и благороднейшим стремлениям и достижениям, как если бы они исчерпали все способы, с помощью которых трансцендентная реальность взаимодействует со всем, что она создала. В лучшем случае верующие признают, что существует нечто большее, чем то, с чем они встречаются в жизни или даже то, что раскрывает им религия из этого «большего». Другая крайность заключается в том, что религия — это только поэзия и мифы, подвигающие на благородные поступки, творческие идеи и даже (до некоторой степени) преображение мысленных образов. Где-то между этими позициями существует мнение, что религиозные предметы искусства проницаемы для присутствия Божественной благодати и воли для тех, кто настроен так, что может ощущать присутствие трансцендентной сущности.

Как современные люди должны относиться к преображающей роли религии? Давайте начнем с краткого исследования мира, в котором мы живем сегодня и который в значительной степени отличается от мира, существовавшего в недалеком прошлом. Наш мир находится в стремительно происходящем процессе глобализации. С конца Второй мировой войны произошли огромные изменения, которые имеют тенденцию нарастать. Европейское колониальное правление в большинстве стран мира в основном закончилось. Создание новых национальных государств привело не только к развитию национализма, но и к росту уверенности в себе многих религий. Возникновение новых диаспор привело к укоренению новых религий в тех местах, где их раньше не было, и в культурах, чуждых тем регионам, где они появились. Рост информационных технологий и увеличивающаяся доступность передвижения на автомобиле или на самолете для многих людей создали впечатление того, что мир стал казаться меньше и более взаимосвязанным.

Многие изменения были позитивными. Многие нет. Западный экономический империализм, кажется, заменил своего политического предшественника на большей части мира. Некоторые люди живут в роскоши в Лондоне, Нью-Йорке, Пекине или еще где-либо, но стоит им выглянуть в окно, и они увидят нищих. Социальное, экономическое и политическое неравенство кажется таким же, как и раньше, если не больше. Как же религия реагирует на изменившийся и меняющийся мир сегодняшнего дня в начале третьего тысячелетия?

Обсуждая надежду некоторых людей на создание Глобальной этики, я отметил проблемы, относящиеся к религиям современного мира. Они включают в себя права человека, роль женщин, окружающую среду, международные отношения, разрыв между наукой и религией и так далее. Эти вопросы нельзя рассматривать по отдельности в связи с каждой религией. Надежда на создание Глобальной этики указывает на скрытое или искреннее убеждение некоторых верующих людей в том, что религии должны работать вместе, если мир хочет процветать или даже просто выжить. Эти проблемы очень актуальны, и я анализирую их в своей книге «Межрелигиозный диалог: краткое введение», в которой рассматривается необходимость диалога в современном мире с целью преодоления несправедливости и фанатизма. В разделах «Идеализация прошлого», «Восстановление религии», «Диаспоры», «Поиски справедливости» я предлагаю посмотреть на тенденции в современной религии. Затем мы рассмотрим вопрос об истине и важности веры.

Идеализация прошлого

Обычный ответ религиозных людей на огромные изменения, происходящие в современном мире, — это обращение к прошлому. Это иллюстрирует подъем религиозного фундаментализма. Фундаментализм — очень скользкое слово. Оно первоначально употреблялось при характеристике реакционных ответов некоторых североамериканских христиан на мнения более либеральных христиан в начале XX в. С тех пор оно стало использоваться, часто с негативным оттенком, по отношению к представителям многих религий, взгляды которых менее «прогрессивны», чем хотелось бы их «оппонентам». Большинство верующих не имели бы ничего против, если бы их называли фундаменталистами в том смысле, что они следуют основам своей веры.

Главный вопрос состоит в том, что такое «фундаментальность» применительно к вере. Фундаменталисты претендуют на непогрешимость: определенное слово истины от Бога; представление о том, каков должен быть порядок вещей. Они не терпят возражений и не предлагают альтернативы. Такая уверенность граничит с упрощенчеством. Безусловно, правда, что ортодоксальные евреи считают Пятикнижие Божьим словом и что подавляющее большинство мусульман тем же считает Коран. Тем не менее такие евреи и мусульмане часто истолковывали Божье слово очень тонко Евреи рассматривали Мишну и Талмуд как иллюстрации толкования Пятикнижия. У мусульман получила развитие литература жанра тафсир, содержащая толкование Корана. Действительно, многие мусульмане считают, что хадисы — рассказы о поступках и высказываниях Мухаммада — являются вторым Священным Писанием, которое объясняет смысл того, что написано в Коране. Таких традиционалистов следует отличать от фундаменталистов, верящих, что их точка зрения, часто упрощенная, всегда культурно обусловленная и доступная для понимания, лучше, чем накопленная мудрость традиции или любая форма открытости. Поэтому они попирают эту традицию, утверждая, что верующие люди должны вернуться к основам, и игнорируют столетия неправильного (по их мнению) толкования или заявляют, что традиция однообразна и придерживается только одного мнения. Это просто неправда. В Талмуде много разных мнений, как и в литературном жанре «тафсир», и в христианской Библии. Действительно, заявленное или подразумеваемое убеждение многих ортодоксальных верующих состоит в том, что процесс толкования не разрушает истину, а позволяет ей проявиться.

Двадцатый век был эрой огромных политических, социальных и экономических изменений. Фундаментализм можно рассматривать как реакцию страха на такое изменение. Но испуганные люди могут обрести реальную безопасность в религиозных простых обрядах не более, чем король Кнуд, который сидел на морском берегу, мог заставить волны катиться назад, когда его приближенные сказали ему, что он может это делать. Такая упрощенческая вера часто игнорирует то, что многие люди считают основой религии. Например, христиане — фундаменталисты не испытывают большой любви к тем, кто придерживается других взглядов. Это правда, хотя слово «agape», используемое в Новом Завете, означает любовь к другим, основанную на Божественной любви к своему творению, то есть оригинальное значение слова расширено. Также нет особенного доверия воле Божией (что он совершит то, что пожелает) у тех мусульман, которые чувствуют себя обязанными осуществлять свои особые и ограниченные идеи резкими и насильственными методами.

Эта идеализация и упрощение религиозного прошлого может оказать влияние как на либералов, так и на консерваторов. Убеждения некоторых христиан в том, что суть религии заключается в Нагорной проповеди Иисуса, или в том, что Павел довольно существенно исказил простое послание Иисуса, свидетельствуют как раз об этом. Более того, либералы могут вести себя совсем не либерально, когда дело касается защиты их взглядов. Реакция некоторых писателей — атеистов на мусульман и ислам, когда аятолла Хомейни выпустил постановление (фатву), осуждающее Салмана Рушди в1989 г., продемонстрировала их невежество и нетерпимость по отношению к другим. Конечно, признание этого не оправдывает действий аятоллы или тех, кто скрыто его поддерживал. Вероятно, мы можем отличать либералов от фундаменталистов таким образом. Либералы — атеисты основывают свои упрощенные представления на предпосылке, что люди должны быть бесконечно открытыми, уметь приспосабливаться друг к другу, и часто они верят, что религия — это помеха в достижении желаемого результата. Религиозные либералы делают упор на аспекты терпимости и открытости их религии, иногда за счет какого-либо приверженца собственной религии. Фундаменталистам, кажется, частенько бывает нужен враг: или представитель их веры, не разделяющий их позицию, или чужие — верующие, исповедующие другую религию.

Каждая религия является более тонким и неоднозначным явлением, чем думают многие атеисты и даже многие верующие. Религии проявляют свои лучшие черты, когда признают ограниченную способность человека постигать истину и, как говорил христианский апостол Павел, утверждать, что «теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13:12). Религиозные люди должны принять тайну религии и не искать упрощенного способа овладеть ею. Может быть так, что даже некоторые (никоим образом не все) сторонники Вечной философии и мистицизма слишком легко попадут в ловушку идеализации прошлого.

Многие приверженцы движения «Нью Эйдж» («Новая Эра») относятся к прошлому упрощенно и романтично. Это движение возникло на Западе в 60 — х годах XX в., хотя корнями оно уходит в прошлое гораздо глубже. Из-за того что многие его сторонники используют религиозные символы Древней Индии и Египта, это движение считают старой религией. Это в большой степени многовидовое религиозное явление. Его приверженцы могут прибегать к использованию сил мертвеца для того, чтобы беседовать с живыми, к применению кристаллов и других предметов для того, чтобы узнать о желаниях человека, к альтернативной медицине, к шаманизму, язычеству и дзэн — буддизму. Для многих поборников движения «Нью Эйдж» очень важны вопросы экологии и равноправия женщин. На христианство они часто смотрят как на врага. Оно относится к столетию Рыб (для направления «Нью Эйдж» астрология считается очень важным явлением), затем его заменит век Водолея.

Многие приверженцы религий «старого века» относятся к представителям «Нового века» скептически. Они не считают «Нью Эйдж» религией. Как можно немножко религии из Египта смешать с религиозными представлениями Индии, добавить чуточку мудрости из Японии и Китая, бросить все это в ритуалы коренных жителей Америки и таким образом надеяться получить подлинную религию? Хотя эти вещи убедительны и заслуживают доверия в том контексте, в котором они возникают, пропущенные через надежды «Нью Эйдж», они могут выглядеть как хобби белых дилетантов, принадлежащих к среднему классу, у которых много времени и денег и недостает настоящих убеждений.

Тем не менее это явление указывает на то, что если основная религия не может отвечать чаяниям многих относительно богатых людей на Западе, суровые формы атеизма, полностью исключающие трансцендентную сущность, также несовершенны в их глазах. Время покажет, внесет ли движение «Нью Эйдж» свой вклад в восстановление религии, поможет ли религии выжить и развиваться в новом тысячелетии, или это переходное явление. Восстановление религии

Другие виды возрождения религии пользуются большим вниманием и менее эклектичны, чем установки, предлагаемые движением «Нью Эйдж». Многие современные аборигены за поддержкой обращаются к корням своей веры. Общим для многих таких людей является твердое убеждение в том, что человек — это неотъемлемая часть творения. Таким образом они сохраняют уважение к природе, ведя образ жизни, не нарушающий ее законы. Во многих частях мира они стремятся помешать правительствам и компаниям загрязнять землю, расхищая природные ресурсы или финансируя и поощряя быстрый рост туризма и смежных отраслей промышленности.

В Северной Америке некоторые люди смешанных рас (например, индейцев и белых) чаще обращаются к вере коренного народа, чем к атеизму или христианству. Это может выглядеть как идеализация прошлого, и в некоторых случаях это так и есть. Но далеко не всегда. С ростом глобального потепления, загрязнения окружающей среды и других смежных проблем такой выбор кажется вполне отвечающим реалиям сегодняшнего дня. Многие такие верующие утверждают, что только духовность может преодолеть большое и неоправданное доверие к промышленным технологиям в деле решения всех мировых проблем. По их мнению, научное решение проблемы не может само по себе залечить раны, нанесенные миру. Действительно, жители островов Тихого океана имеют все основания предполагать, что существует угроза, что их окружающая среда может быть беззастенчиво использована в качестве полигона для испытания ядерного оружия каким-нибудь далеким западным государством.

Многие коренные народы с большим подозрением относятся к христианству как к религии. Христиане по убеждению или по традиции грабили их землю, уничтожили большое количество их предков и лишили их материального и духовного наследия. Они видят христиан, охваченных идеей господства человека, а не поиском гармонии и партнерства с другими видами и с самой матерью землей (см. статью Бродячей Медведицы, известной также как Войс Дерлинг Джонс, в кн.: Forward, 1995, р. 81 — 91).

Многие религии с почтением относятся ко всему, что создано Творцом. В действительности, хотя иудаизм, христианство и ислам считают человека повелителем от имени Бога, они призывают людей вести себя так, как подобает существам, ощущающим себя частью творения Бога. Одно из течений индуизма трактует вселенную как часть тела Бога, так что все поддерживается трансцендентной сущностью и заслуживает уважения и заботы.

Другая форма возрождения религии может быть обнаружена в Южной Азии. В прошлом столетии возникло несколько неоиндуистских и других направлений, пытавшихся приспособить эту и другие религии к современным потребностям. Одна такая потребность заключается в том, чтобы унифицировать их послание. Многие южноазиатские виды религии вышли из Индии, хотя до относительно недавнего времени немалое количество приверженцев традиций считало, что распространить их широко за границей невозможно. Так обстояло дело несмотря на существование множества индуистов в других частях Азии и в Южной Африке. Когда в1891 г. великий Махатма Ганди вернулся из Англии в Индию, он совершил ритуал очищения, чтобы освободиться от грязи заграничного путешествия. В наше время в Южной Азии существует много религиозных направлений, привлекающих верующих.

Вот один пример из сикхизма. Когда я вел радиопрограммы на «Зарубежном вещании Би-би-си», я побывал в Гобинд Садане, на ферме, расположенной недалеко от Дели. Моя знакомая Мэри Пэт Фишер ознакомила меня с Гобинд Саданом. Она американка, ранее бывшая приверженцем методистской церкви. В этой религии она не нашла внутренней связи с Богом, которую потом обрела не в вере, а в природе. Более двадцати лет назад она чудом выжила, после того как ей фактически пришлось заглянуть в глаза смерти. Лежа в больнице, она пережила открытие великого Присутствия, Света и Могущества, безусловной Любви, чему она посвятила свою дальнейшую жизнь. Она создала маленькое книжное издательство, специализирующееся на выпуске духовной литературы. На основе своего опыта соприкосновения с христианством, буддизмом, суфизмом, иудаизмом, даосизмом, индуизмом и язычеством она написала очень популярный учебник под названием «Живые религии».

Затем настал самый судьбоносный день в ее жизни — 23 июля1990 г. Ее пригласили сделать интервью с Баба Вирса Сингхом для ее радиопрограммы «Забота о Земле». Он произвел на нее огромное впечатление, и она приняла его приглашение участвовать в межрелигиозном семинаре по медитации, который должен был состояться в Гобинд Садане. Там она была очарована лицами людей, светившимися любовью и преданностью Богу и Баба Бирса Сингху. Гобинд Садан — одна из нескольких ферм, которые Баба Бирса Сингх организовал на бесплодных землях, используя свою интуицию и ум, а также труд своих последователей. Деньги извне не привлекались. Всех, кто приходил туда, угощали на общей кухне. Я был одним из тех, кто бесплатно пользовался кровом и простой, вегетарианской едой.

Баба Бирса Сингха любовно называют Бабаджи («уважаемый отец») или Махарадж джи («царь царей»). В этой жизни (поскольку он верит, что он, как все мы, живет не один раз) он неграмотный фермер из Пенджаба. Он родился сикхом, и сикхская духовность придает красочность его повседневной жизни и молитвам его последователей. Многие читают семь раз в день молитву десятого сикхского гуру — Джаап Сахиб; чтение одной молитвы занимает около двадцати минут. В Гобинд Садане молитвы возносят несколько раз в день, начиная с 2 часов ночи.

Мэри Пэт считает его живым воплощением любви, истины и силы во вселенной, которое она впервые видела много лет назад, лежа в больнице. Хотя Бабаджи — сикх, он указывает другим на вечные истины в их собственных традициях. Говоря о своем, сикхском Писании, он замечает: «Когда мы полностью поймем Гуру Грантха Сахиба, сразу рухнут стены ненависти, потому что Бог не находится в пределах одной религии». Бабаджи настаивает на своем убеждении, что все религии строятся людьми. То, что есть лучшего в каждой из них, указывает на Бога и раскрывает его.

Много религиозных лидеров других религий приезжают слушать Бабаджи и беседовать с ним. У него были: Сайед Осуф Али, мусульманский суфийский богослов, преподававший в Хамдардском университете; покойный Паулос Мар Грегориос, митрополит Дели и Севера из ортодоксальной церкви Маланка — ра и бывший президент Всемирного Совета церквей; доктор Каран Сингх, выдающийся индуистский деятель и последний правитель княжеского рода штата Джамму и Кашмир, и многие другие. Это не простые, не легковерные люди. Это известные интеллектуалы и религиозные лидеры. Они говорили о Бабаджи со мной, как о святом и мудреце, одном из тех, кто на протяжении долгой религиозной истории Индии сплачивал людей с помощью своей необыкновенной энергии и личных качеств, включая дар убеждения и пленительную силу любви.

Политики тоже приезжают, чтобы увидеться с ним. В одном из своих интервью покойный Сурендра Натх, тогдашний губернатор штата Пенджаб, рассказывал, как часто он ездил к Бабаджи консультироваться по поводу своей сложной работы (тогда он руководя штатом, охваченным распрями и насилием). Он долгое время искал для себя гуру, и, когда встретил Баба Бирса Сингха, это была любовь с первого взгляда: он знал, что приехал домой. Этот выдающийся политик и публичная фигура нашел время, чтобы перевести Джаап Сахиб на английский язык. Он расценивал своего гуру как человека, который может заглядывать в прошлое, настоящее и будущее. Он свидетельствовал, что есть несколько людей, которых, как ему известно, исцелил от смертельных болезней Бабаджи. Тем не менее он считал самым большим чудом то, что люди становились лучше.

Одним из самых первых последователей Бабаджи был Сваранджит Сингх, инженер и бизнесмен. Он рассказал, как Бабаджи в1969 г. выбрал Гобинд Садан. Это была каменистая, бесплодная земля, которая, по общему мнению, была непригодна для ведения сельского хозяйства. И все же Бабаджи нашел место и велел людям копать, и в результате они нашли воду. Располагая тремя тракторами, люди работали по восемнадцать часов в день, чтобы превратить этот участок в плодородную землю.

Когда Бабаджи находится в Гобинд Садане, он ежедневно встречается с людьми у водопада, сооруженного им. Там он дает советы тем, кто пришел к нему, чтобы узнать истину. Я тоже беседовал там с ним однажды. Потом я разговаривал с врачом и двумя стоматологами, а также простыми людьми, многие из которых проделали долгий путь, чтобы встретиться с ним. Позднее я пошел молиться и медитировать в то место в Гобинд Садане, где Бабаджи являлся Иисус. По пути мне встретился Бабаджи, шедший с другими людьми. Он повернулся и улыбнулся мне необыкновенно открытой и обаятельной улыбкой. Он часто объясняет слова великих религиозных лидеров человечества, включая Иисуса. Однажды он рассказывал о человеке, на которого чудеса, творимые Иисусом, произвели большое впечатление, и тот спросил Иисуса, кто он. Иисус ответил: «Я ничто. Разница между тобой и мной в том, что у меня есть вера. Ты думаешь, что ты совершаешь поступки, а я знаю, что все во власти Отца моего».

В Гобинд Садане постоянно живут около сорока людей, среди которых есть бедные и богатые, образованные и неграмотные. Все они живут в непритязательной обстановке и едят в общей кухне. Их работа, поддерживаемая доходами от разных крупных ферм, дает возможность Бабаджи осуществлять свою пасторскую деятельность среди людей, стремящихся в Гобинд Садан, чтобы встретиться с ним и выслушать его совет. На данный момент среди посетивших Гобинд Садан людей были несколько премьер-министров, больших политиков и других религиозных людей. Было также множество простых, неграмотных людей, рабочих, ремесленников, специалистов, то есть людей самых разных профессий. Все приезжают туда с надеждой получить какое-то откровение. Большинство, кажется, верят, что они его получили.

Трудно определить, являются ли некоторые азиатские религиозные течения, такие как толкования Баба Вирса Сингха, новыми религиозными движениями, или же это трактовка древней религии. До некоторой степени это зависит от того, как это течение воспринимается основной религией. Поскольку азиатские религии более свободны и терпимы к внутренним изменениям и развитию, чем семитские религии, такие движения, как практикуемое Бабаджи, часто (хотя далеко не всегда) более приемлемы для азиатского религиозного большинства, чем это было бы в иудаизме, христианстве и исламе. Например, движения 40 — х годов XIX в. среди европейских евреев положили начало процессу создания ортодоксии и других форм из иудаизма предыдущих веков. И даже сегодня существуют большие разногласия между различными формами (часто установленными ими самими) еврейской ортодоксии по вопросу о статусе других евреев как евреев.

Фактически основные религии в современном мире претерпели огромные изменения. Лучшим примером, возможно, является Римская католическая церковь. Папа Иоанн XXIII, который был у власти с 1958 по1965 г., начал осуществлять реформы Второго Ватиканского Совета, которые завершились в1965 г. Среди широко распространенных реформ были: улучшение отношений с другими христианскими конфессиями и с другими религиями; замена родного языка на латынь в массах; введение (а иногда и применение) принципа коллегиальности в церковном руководстве.

Похожие статьи:

Добавить комментарий