Вл. С. Соловьев Девять вопросов
прот. А. Иванцову-Платонову

Вл. С. Соловьёв

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКЦИИ

Владимир Сергеевич Соловьёв (1853 – †1900) – известный русский философ XIX в., сын гениального историка проф. С. М. Соловьёва. Имел явные прокатолические симпатии, даже, по мнению некоторых, тайно принимал католичество, однако многие его взгляды далеки от католической ортодоксии (напр. пресловутая «софиология», подвергнутая столь справедливой критике Ю. Н. Данзас).
В данных девяти риторических (т. е. имеющих само собой подразумеваемый автором ответ) вопросах, представляющих собою отрывок из статьи «Несколько объяснительных слов по поводу "Великого спора", в ответ на примечания о. прот А. М. Иванцова-Платонова», Соловьёв защищает Католическую Церковь. Но, к сожалению, он не чужд заблуждения, ныне именуемого экуменизмом (т. е. такого понимания стремления к христианскому единству, которое рассматривает различные по вероучению конфессии как равноправных партнёров по диалогу). Для малознакомых с богословием читателей объясним, что слово «православие» имеет два смысла: а) правильная, истинная вера (в этом смысле православием считает себя каждая религия, но истинное православие есть католичество); б) самоназвание схизматической церкви, отпавшей от католического единства в 1054 г., которое мы можем употреблять по отношению к ней лишь в мысленных кавычках, как привычное бытовое наименование. Так вот, Соловьёв считает равно православными в первом смысле слова и католиков, и православных во втором смысле слова (См. вопр. 7, 9). Это несовместимо с учением об истинном церковном единстве, возвещенным Папой [блаж.] Пием IX в послании « Apostolicae Sedi » и Папой Пием XI в энциклике « Mortalium animos ». Сейчас, когда распространены заблуждения Второго Ватиканского Собора, искажающие католическое вероучение, необходимо проявлять дифференцированный подход к наследию Вл. С. Соловьёва, отделяя полезное и правильное (зд. вопр. 1–6, 8 полностью и некоторые моменты в вопр. 7, 9) от вредного и ложного, созвучного современному экуменизму и модернизму.

1. Постановления вселенских соборов о неприкосновенности никейской веры относятся ли к содержанию этой веры, или же к букве символа никео-константинопольского?
2. Слово Filioque, прибавленное к первоначальному тексту никео-константинопольского символа, содержит ли в себе непременно ересь, и если да, то на каком вселенском соборе эта ересь подверглась осуждению?
3. Если сказанное прибавление (появившееся в западных церквах с VI века, а около половины VII века ставшее известным на Востоке), заключает в себе ересь, то каким образом бывшие после сего два вселенские собора – шестой в 680 г. и седьмой в 787 г. – не осудили эту ересь и не отлучили принявших её, но пребывали с ними в церковном общении?
4. Если нельзя с достоверностью утверждать, что прибавление Filioque есть ересь, то не позволительно ли всякому православному следовать в сем деле мнению св. Максима Исповедника, который в послании к пресвитеру Марину оправдывает сказанное прибавление, толкуя его в православном смысле?
5. Помимо Filioque, какие другие учения римской церкви и на каких вселенских соборах осуждены как ересь?
6. В случае если должно признать, что римская церковь виновна не в ереси, а в расколе, – раскол же по точнейшим определениям свв. отцов бывает тогда, когда часть церкви (духовные и мiряне), ради каких-нибудь вопросов обряда или дисциплины, отделяются от своего законного начальства, то спрашивается: от какого своего церковного начальства отделилась римская церковь?
7. Если римская церковь не виновна в ереси, а в расколе виновна быть не может, не имея над собой никакого церковного начальства, от которого она могла бы отделиться, то не должно ли признать, что эта церковь пребывает нераздельною частью единой вселенской церкви Христовой, а так называемое разделение церквей, не имея никаких истинно-религиозных и церковных причин, есть лишь дело человеческой политики?
8. Если наш разрыв с римскою церковию не основан ни на чём подлинно-божественном, то не должны ли все православные христиане, думающие более о том, что Божие, нежели о том, что человеческое, деятельно стараться о восстановлении церковного единства между Востоком и Западом, для блага всей церкви?
9. Если восстановление церковного общения между восточными и западными православными есть наша обязанность, то должны ли мы отлагать исполнение этой обязанности под предлогом чужих грехов и недостатков?