Дело было 13 марта сего года [1924 – Пер.].
Я ехал в Варшаву. Напротив меня сидела благодушно настроенная еврейка,
рядом какой–то парень, также Моисеева закона, справа же интеллигентная
дама, происхождение коей выдавало только чтение жаргонной [т.
е. на идише. – Пер.] газеты. Я кончил читать часослов [brewiarz],
просмотрел журнал и, воздыхая к Пренепорочной, искал, за что зацепиться.
Наконец, я заговорил с молодым человеком.
– Вы еврей?
– Да.
– А из какой политической фракции?
– Я – сионист.
– А не могли бы вы разъяснить цели сионизма?
– Вы уж, пожалуй, знаете.
– Да, я много слышал о сионизме, но хотел бы узнать из первых
рук.
Интеллигентная особа, очевидно разделявшая взгляды юноши, также ввязалась
в разговор, доказывая, что цель сионизма – обретение отечества рассеянными
евреями.
– Но ведь вы в Палестине не поместитесь, – сказал я, – а значит, сионизм
определил себе более обширный план?
Они доказывали, что нет [1],
затем противопоставляли сионистов как «прогрессистов» ортодоксам – «святошам»,
«клерикалам».
– И кто же из них прав? – спросил я.
– Истину невозможно установить, ибо она меняется со временем,
– сказала дама. – Так, к примеру, раньше было истиной, что солнце вращается
вокруг земли, а теперь, после Коперника, истина то, что именно земля вращается
вокруг солнца, и мы не знаем, как будет потом. Следовательно, истина изменяема.
– Простите, сколько будет два и два?
– Четыре.
– А сколько было сто лет назад?
– Тоже четыре.
– А через 1000 лет сколько будет?
– ...Да, но это касается только математических истин.
– Целое больше части?
– Конечно, но и это математическая истина. Рассмотрим, однако, такой
пример: мы говорим, что бумага бела, а ведь цвет – это только впечатление
нашего глаза.
– Простите, но одно дело выяснять, что такое белый цвет, а совсем другое
– сказать, бела ли эта бумага. В первом случае мы указываем на причину
этого явления и, конечно, не можем сразу же выдвинуть тезис без тщательного
исследования. Следует также тщательно различать между вещами несомненными,
очень правдоподобными, правдоподобными и сомнительными. Так, к примеру,
нынешняя гипотеза о колебаниях эфира, преломлении лучей, отражении и т.
д. действительно весьма правдоподобна, хотя ни один ученый не отважился
бы еще объявить ее точно установленным фактом. Иначе дело обстоит с тем,
что этот лист бумаги бел. Здесь мы совершенно уверены, не вдаваясь в детали,
в чём состоит его белизна, и как это происходит, что мы видим его
белым. К этому же относится ваш пример об обращении земли вокруг солнца.
И сегодня никто не удивится, если астроном, всю ночь исследовавший звездное
небо, поутру, взглянув на багровый горизонт, скажет: «Какой прекрасный
восход солнца!» Несомненно, гораздо чудаковатее смотрелось бы, если, не
выражая непосредственного впечатления, он сказал бы: «Ох, как красиво земля
обратилась в сторону солнца». Выражение «солнце восходит», пожалуй, было
и будет таким же, хотя объяснение этого явления может меняться, пока не
дойдем до полной уверенности.
– А какие еще бывают такие истины?
– Например, что мы тут сидим и разговариваем. Это истина и останется
ею вовеки.
– А потом мы выйдем отсюда, итак, та истина изменится.
– А вот и нет, потому что навеки останется правдой, что в это время
мы сидели и разговаривали. И хоть бы все люди утверждали и присягали и,
ежели кому угодно, пели на четыре или десять голосов, что так не было,
несмотря на это, они все скажут неправду, а это событие останется правдой.
1) Даже не все евреи знают о том, что основатели сионизма желали мiрового господства, чему доказательство – «Протоколы сионских мудрецов». И к этому сводится вся деятельность масонов. [Пропускаем выходные данные польского издания протоколов, приведенные в оригинале. Впервые «Протоколы сионских мудрецов» были опубликованы в начале ХХ в. в русском переводе С. А. Нилуса с несохранившейся французской рукописи. Многие авторы считают сионские протоколы неаутентичным документом. – Пер.].
