После многих лет засилья в нашей стране пресловутого «научного атеизма»
интерес людей к религии стали подогревать рассуждениями типа: «Мы морально
обнищали, только религия вернет нам нравственные основы жизни». Эти рассуждения
верны в том смысле, что Бог-Жизнодавец, един Благий, Источник добра и Законодатель
нравственности, даровал нам единственно истинную мораль. Сия мораль была
предвозвещена Адаму и Ною, четко обнародована через Моисея в Синайском
Десятисловии, просветлена в новой Благой Вести Иисуса Христа, разъяснена
как в контексте библейского Откровения и Церковного Предания, так и в научно-теологической
интерпретации нравственного богословия. Без ПОДЛИННОЙ морали нет ИСТИННОГО
мира ни в душе, ни в обществе. Только Бог дарует неподдельный покой, счастье
и радость.
Но наивные апологеты нашей веры иной раз натыкались на искреннее недовольство
иного атеиста: «Это мы-то безнравственны?! Да среди нас полно прекрасных
людей, причем добрых бескорыстно, а не чающих райской награды». Вульгарные
возражения, будто все атеисты – развратники, лжецы и пьяницы только наипаче
оттолкнули от религии тех из них, кто не пьяница, не лжец и не развратник.
Некоторые атеисты или агностики производят впечатление очень порядочных
людей. Добросовестно разбираясь в проблеме, мы должны констатировать, что
большинство людей, верующих или неверующих, чураются откровенного аморализма
в духе маркиза де Сада или Ницше, предпочитая иметь какие-то представления
о нравственности и в той или иной степени стараясь жить по ним. Даже в
среде преступников существуют «понятия», нарушение которых отнюдь не безопасно.
Как объяснить это с точки зрения религии? Как верующему человеку это
осмыслить? Что мы сможем сказать неверующим о превосходстве нашей морали?
Во-первых, человек сотворен по подобию Божию, его природа сама по себе
добра (хоть и испорчена первородным грехом), поэтому естественный нравственный
закон обнародуется Богом чрез свет разума. Вследствие сего, все люди, в
том числе не сподобившиеся благодати веры, могут познавать некий ограниченный
набор нравственных истин и совершать добрые дела. (В данной статье придется
часто напоминать кажущиеся «банальными» вещи, поскольку, во-первых, они
нередко забываются людьми, во-вторых, это бывает необходимо, чтобы построить
связную логическую цепочку.) Другое дело, что Бог требует от нас не совершать
ни одного злого дела, а значит мы все морально несовершенны. «Святы будьте,
ибо свят Я Господь, Бог ваш» (Лев. 19, 2; I Петр. 1, 16), – требует Бог.
Но «все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3, 23). Обыденная мораль,
которой руководствуются атеисты и грешные верующие либо принципиально мирится
с несовершенством человеческой природы, либо пытается исправить положение
жестокостью «борьбы за справедливость», не всегда безупречной в средствах.
Для нас, христиан, Христос дорог не только и не столько тем, что Он дал
набор нравственных правил (во многом похожих на правила других моральных
систем), но и тем, что Он дал нам правильные способы исправления грехов
и их последствий, правильную перспективу торжества справедливости. Он Сам
оказался самым радикальным Способом, искупив все наши грехи на Кресте и
предложив всем нам свободно воспользоваться плодами Его Искупления, а в
будущем обетовав торжество абсолютной справедливости на Страшном Суде при
конце света и всеобщем воскресении мертвых. Тем, кто смеётся над христианскими
представлениями, следует ответить саркастическими замечаниями о полном
фиаско всех альтернативных попыток установить справедливость. На ЭТОЙ земле
рая не будет. В этом христианин согласен с атеистом-пессимистом. Справедливость
ДОЛЖНА восторжествовать. В этом христианин согласен с атеистом-оптимистом.
«Мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает
правда» (II Петр. 3, 13).
Во-вторых, мы не должны путать добродушный природный темперамент, присущий
части людей с рождения, и нравственную праведность. Не всякое зло причиняет
страдание, а значит не всякий добродушный человек, не хотящий мучить окружающих,
– праведник. Мы уж не говорим о том, что, как всем известно из житейского
опыта, добродушный природный темперамент вовсе не является абсолютным определителем
поведения человека. Никакой человек не является абсолютно последовательным
в своих действиях.
В-третьих, не всякое представление о нравственности верно. И если человек
придерживается теоретически неверной моральной системы, то самые благородные
порывы оборачиваются злом. Всевозможные экстремисты-террористы нередко
суть благороднейшие люди, искренне жаждущие торжества справедливости. Вспомним
известный афоризм, что благими намерениями наполовину вымощена дорога в
ад. Самое страшное тут в том, что заблуждающемуся в нравственных вопросах
человеку трудно доказать, что он не прав. Мы имеем в виду именно сторонника
неверной системы, а не просто человека допустившего частную ошибку. Ведь
он принципиально не признаёт авторитета, установившего правильную моральную
систему. А в логике есть правило: « Cum principia negante non est disputandum »
[С отрицающими основные положения не спорят]. Всё, что мы можем сделать,
если наш оппонент не проявит непоследовательности, так это указать ему
на отсутствие ПОДЛИННО благих плодов у его моральной системы и косвенно
убеждать в правоте христианской морали, начав с доказательства бытия Божия
и правоты христианских догматов. Мы также можем предостеречь христианина
от влияния нехристианских представлений о нравственности и напомнить ему
об обязанности следовать тесным путем заповедей Христовых, что и сделаем
в практической части нашей статьи. И, конечно же, мы должны делом и примером
являть превосходство христианской морали (См. Мф. 7, 21–24; Ин. 13, 35;
14, 15-21), что по греховной немощи нашей, преступному нерадению не всегда
получается. «Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя,
и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен,
простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (I Ин. 1, 8–9).
Конечно же, без искреннего и деятельного желания исправиться нет истинного
покаяния.
Нехристианские системы морали всегда хотели дать мир без Христа, истинного
Миротворца (См. Ин. 14, 27). «Идет пагуба; будут искать мира, и не найдут»
(Иез. 7, 25). «День Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут
говорить: "мир и безопасность", тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно
как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут» (I Фес. 5, 2–3).
Для отринувших истинный мир, зиждущийся только на Христе Иисусе, Спаситель
имеет немилостивое слово: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю;
не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10, 34). Создание мiрового сообщества,
зиждущегося на принципах секуляризма, осуществляемый нехристианскими силами
процесс глобализации напрямую приуготовляет приход антихриста, его всемiрное
владычество и день гнева Господня. Очередная вавилонская башня рухнет.
Рухнет и миф о «правах человека», «общечеловеческих ценностях», «братстве»
и «свободе», придуманный масонами в XVIII столетии и служивший теоретическим
обоснованием для очередного штурма небес.
Итак, единственным источником моральных норм для христианина должна быть христианская нравственность. Эту кажущуюся банальной фразу приходиться постоянно напоминать грешным христианам, которые, живя в безбожном окружении, нередко усваивают в быту нехристианские понятия о морали. Мы будем говорить непривычные и неприятные для тех, кому это адресовано вещи. Некоторые люди смутятся и станут хуже относиться к христианству. Но мы обязаны сказать правду. Мы обязаны настаивать на истине Христовой «во время и не во время» (II Тим. 4, 2). Мы будем приводить примеры НЕХРИСТИАНСКИХ высказываний об этике и анализировать их с христианской точки зрения.
«Девушка должна быть верна своему парню».
Субъектом добродетели верности в христианской сексуальной этике является
законный брак. Супруги должны быть верны друг другу. Кроме того, обещавшие
вступить в брак не должны обманывать своих женихов и невест, а в случае
отмены намерения вступить в брак – обязаны возместить материальный ущерб.
В соответствии с христианской моралью, всякое половое сношение вне законного
брака – грех. Верность же грешников постоянным сексуальным партнерам не
только не является оправданием нецеломудренного деяния, она – отягощающее
вину обстоятельство! Постоянное сожительство без заключения законного брака
именуется конкубинатом или наложничеством. Эти люди не имеют право получать
отпущения грехов на исповеди, пока не обвенчаются или не прекратят совместную
половую жизнь. Покаяние же осквернившихся случайной половой связью приемлется
Церковью легче. Некоторые верующие и даже священники относятся к конкубинату
снисходительно. Такое противное Учению Церкви злоупотребление, ранее ХХ
века никому не ведомое, должно быть выжжено из церковной среды калёным
железом. Занятно, что в повседневной речи конкубинат могут неверно именовать
«гражданским браком». На самом деле гражданским браком именуется брак,
заключаемый в ЗАГС'е, в противоположность церковному. Гражданский брак
между крещенными, не подтвержденный последующим венчанием в церкви, пред
лицом Бога – конкубинат.
Ещё один вопрос, возникающий при анализе вышеназванной фразы, почему
о долге верности сказано только про девушку. В христианской этике долг
целомудрия одинаково обязателен для женщин и мужчин. В бытовых обычаях
некоторых народов существует двойной стандарт: снисходительность к нецеломудренному
поведению мужчин и суровость к женщинам. Идеология разврата, именуемого
«сексуальной революцией», отвергает двойной стандарт «слева», требуя равного
права женщин на распутство. Христианская же мораль отвергает двойной стандарт
«справа», требуя чистой и добродетельной жизни от лиц обоих полов.
«Женщина должна воспитать ребенка, которого зачала и родила».
В общем случае это правильно. Но бывают тяжелые жизненные ситуации,
в которых женщина не может взять на себя обязанности по выращиванию и воспитанию
своего ребенка. С христианской точки зрения абсолютно непростительным злом
является аборт (убийство младенца в утробе матери). Ребенок во чреве матери
является человеческим существом, наделенным бессмертной душой и телом,
не являющемся частью тела матери, хотя временно находящимся внутри оного.
Современные ученые говорят, что хромосомный набор в клетках нового организма
отличается от такового у родителей с момента зачатия. Беременная женщина
обязана выносить и родить ребенка! При наличии серьёзных житейских затруднений
ребенка можно отдать на усыновление или определить в детский дом. В России
от ребенка можно отказаться прямо в роддоме. Это не очень красиво, но меньшее
зло, чем аборт. Атеисты оправдывают некоторые случаи аборта ложной жалостью
к ребенку: «если он родится на свет, то будет больным, бедным, несчастным,
не любимым родителями, склонным к безнравственности и преступлениям и т.
п.». Лучше убить?!! Такого рода ложная жалость категорически отвергается
христианской моралью. Жизнь ребенка принадлежит Господу, а не его матери
или кому-либо ещё. Только Богу ведомо как Он соблаговолит устроить жизнь
ребенка. Аборт создает для матери медицинские проблемы – риск осложнений,
ранения матки, психического расстройства (постабортный синдром). В частном
секторе эта операция стоит денег. Всякая сделавшая аборт женщина – убийца,
обязанная покаяться пред Богом. Сложный случай, когда аборт делается ради
спасения жизни матери при патологическом течении беременности, некоторыми
противниками абортов рассматривается как допустимое действие, в чём автор
данных строк не уверен, но и не настаивает в этом вопросе ни на чём. Впрочем,
нельзя доверять большинству врачей, коммерчески заинтересованных в производстве
аборта и изобретающих надуманные показания к таковому. Больной женщине
следует найти хорошего врача, желательно верующего, которому она объяснит,
что предпочла бы по возможности сохранить ребенка. Преступление отца (напр.
кровосмешение или изнасилование, повлекшее зачатие) не оправдание убийства
его ребенка. Нельзя казнить невиновного за преступление другого человека.
Христианское мiровоззрение не приемлет культуры смерти, т. е. ментальности,
допускающей, что убийство может быть благом. Поэтому не допускаются аборт
и эвтаназия (убийство стариков и больных). Христианская мораль, ради блага
нуждающихся в защите, терпима к убийству неприятельских солдат на войне,
к смертной казни по суду за доказанное тяжкое преступление и к необходимой
обороне. Но для убитых сие никак не благо (тонкости, касающиеся смертной
казни, будут рассмотрены ниже).
«В конфуцианской этике считается подвигом, когда девушка из бедной семьи идет в публичный дом, чтобы прокормить престарелых родителей».
Как мы уже замечали, в соответствии с христианской моралью, всякое половое сношение вне законного брака – грех. Мерзостность проституции заключается и в многократном повторении греха, и в совмещении двух грехов – блуда и сребролюбия. Добродетель целомудрия ставится в нашей этике очень высоко. Проституция ни в коем случае не может иметь оправдания при житейских обстоятельствах любой степени трудности. В то же время, в случае крайней необходимости позволительно воровство (Cf. Ad. Tanquerey, « Synopsis theologiae moralis et pasoralis », Parisiis – Tornaci – Romae, 1929, t. III, §§ 414–420). Не следует, впрочем, с легкостью предполагать наличие крайней необходимости. Просто бедная жизнь (без угрозы голодной смерти, своей или иждивенцев) таковой не создаёт (Cf. Ibid., § 421). Желание «красиво жить» – не оправдание нравственно сомнительных действий.
«Не любовь к ближнему советую я вам: я советую вам любовь к дальнему» (Ф. Ницше, «Так говорил Заратуштра», Изд. МГУ, 1990, стр. 55).
В христианской этике, учащей любви к ближнему своему, под словом «ближний» имеется ввиду всякий человек вообще, не исключая даже врага. Зачем же употреблено такое слово?! «Конечно, мы обязаны помогать каждому, кто нуждается в помощи, и в этом плане можно сказать, что все люди равны. Но если мы не в состоянии помочь всем, то очевидно, что первоочередное право на нашу помощь имеет тот, кто нам ближе. Так, например, дети имеют преимущество перед родственниками, родственники – перед соседями, соседи – перед соотечественниками, соотечественники – перед чужеземцами и т. д. Моральный эгалитаризм, который это отрицает или даже утверждает обратное, т. е. что на нашу помощь имеют преимущественное право чужие нам люди, есть предрассудок» (Ю. Бохеньский [OP], «Сто суеверий», М., 1993, стр. 129). Вышесказанное никак не оправдывает «коллективного эгоизма», пренебрегающего любовью к Богу и к людям, не входящим в коллектив «своих». Некоторые высказывания древних Отцов-подвижников, типа «люби всех одинаково» или «всех люби, от всех беги», кажутся близкими к моральному эгалитаризму. Однако, следует иметь ввиду, что они относятся к специфическим условиям иноческого делания (уход от мiра и, в то же время, молитвенное стояние за него), и эти советы не применимы к мiрянину, по крайней мере в строгом смысле. Более того, они не вполне годятся даже для монахов, живущих по общежитийному уставу, в полной мере подходя лишь отшельникам-пустынножителям.
«Смертная казнь жестока».
Смертная казнь – справедливое наказание за тяжкое преступление. Она не противоречит заповеди «не убий» (Исх. 20, 13; Втор. 5, 17), ибо те же книги Ветхого Завета, из коих мы знаем Десять Заповедей, санкционируют смертную казнь (Исх. 21, 12–17; 22, 18–20; Втор. 22, 20-27; Пс. С, 8). Заповедь «не убий» защищает невинную жизнь от законопреступного убийства. Благоразумный разбойник Дисмас, распятый на Голгофе рядом со Христом, говорит своему соучастнику: «мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал» (Лк. 23, 41). Тем самым св. Дисмас, первый святой Церкви, канонизированный Самим Господом на Кресте (Лк. 21, 43), ясно говорит нам о допустимости смертной казни. Учение Церкви и многовековая практика христианских Государств так же ясно свидетельствуют об этой истине. «Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим. 13, 4). Под словом «меч» ап. Павел имеет в виду право Государства казнить преступников смертью. Отмена смертной казни во многих современных государствах доказывает только неразумие руководителей общества, но никак не их милосердие. Ложная жалость к преступникам весьма жестока по отношению к их жертвам.
Если верующий преступник раскаялся в своих грехах и со смирением и покаянием приемлет высшую меру уголовного наказания как ниспосланную Богом кару за грехи, то это вменится ему в заслугу во Царствии Небесном и покроет его грехи. Государственные власти обязаны позаботиться, чтобы осужденный-христианин не остался без духовной помощи священника, готовящего его к благочестивому принятию смерти.
«Надо быть терпимым ко всем точкам зрения, общаться с разными людьми».
К еретикам, т. е. к считающим себя христианами, но отрицающим какой-либо церковный догмат, не следует быть поблажливым. «Кто приходит к вам и не приносит сего [т. е. церковного] учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его» (II Ин. 1, 10). «Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосужден» (Тит. 3, 10–11). И пусть сложные условия сегодняшнего дня делают невозможным исполнение буквы этих библейских предписаний, духу их мы должны быть верны (См. II Кор. 3, 6). Порою допустима снисходительность к еретикам, но не к ереси. «Люби заблудшего, ненавидь заблуждение его» (св. Августин).
Приведенных примеров, полагаем, достаточно, дабы читатель убедился, что обыденная мораль нехристианского окружения и христианская этика несовместимы. «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога Живаго…» (II Кор. 6, 14–16). Аминь.
